Азбука осознанности
Шрифт:
Трансценденция совершенно точно описывает медитацию. Необходимо трансцендировать три вещи, и тогда достигается четвертая. Четвертая является нашей истинной природой. Гурджиев говорил о четвертом пути, а на Востоке мы говорим о предельном состоянии существа — турийя, четвертое.
Мы должны трансцендировать тело — это наша самая дальняя периферия. Мы должны осознать, что находимся в теле, но не являемся телом. Тело прекрасно, о нем нужно заботиться, к нему нужно относиться очень любяще. Оно вам прекрасно служит. Нельзя быть против тела.
Религии учили людей быть против тела, мучить его — это называется аскетизм. Это чистая глупость! И они считают, что мучая тело, они смогут его трансцендировать. Это совершенно неправильно.
Единственный путь трансценденции — это осознанность, не мучение. Нет никакой речи о мучении. Вы не мучаете свой дом, вы знаете, что вы не дом, что дом есть дом. Нужна просто осознанность. Нет никакой необходимости соблюдать пост, нет никакой необходимости стоять на голове, нет никакой необходимости мучить свое тело в тысяче и одной позе. Просто наблюдать, быть осознанным — этого достаточно. И таков же ключ к двум другим трансценденциям.
Во-вторых, нужно трансцендировать ум — второй концентрический круг, который ближе к вашему существу, чем тело. Тело плотно, ум тонок, а есть еще третье и самое тонкое — ваше сердце: мир ваших чувств, эмоций, настроений. Но ключ прежний.
Начинайте с тела, потому что тело наблюдать легче всего. Это объект. Мысли также являются объектами, но они менее осязаемы. Как только вы осознали тело, вы сможете наблюдать и мысли. Как только вы осознали мысли, вы сможете наблюдать и настроения, но они гораздо тоньше, так что эта осознанность должна быть только в третьей стадии. Как только человек начинает осознавать эти три концентрических круга вокруг своего центра, четвертое происходит само по себе. Неожиданно вы знаете, кто вы — не в словах… вы не находите ответа, вы никому не можете объяснить — но вы знаете. Вы знаете точно так же, как знаете, когда у вас болит голова. Вы знаете точно так же, как знаете, что голодны или хотите пить. Вы знаете точно так же, как знаете, когда вы влюбились.
Доказать этого нельзя, но вы знаете. И это знание самоочевидно, вы не можете усомниться в нем, оно неоспоримо. Когда человек приходит к четвертому, он трансцендировал мир.
Я не учу отречению от мира. Я учу трансценденции мира — и вот как к ней прийти.
В Упанишадах говорится о двух троицах. Одна называется сатъям, шивам, сундарам. Сатъям значит истина, шивам значит добро, добродетель, хорошие качества; сундарам значит красота…
И еще одна троица: сатчитананд — cam, чит, ананд. Cam значит существо, чит значит сознание, ананд значит блаженство…
Эти две троицы гораздо красивее, гораздо осмысленнее, чем христианская троица Бога-отца, Иисуса-сына и Святого духа. В сравнении с этими двумя троицами христианская троица выглядит очень незрело, инфантильно. Иногда даже у детей больше понимания, чем у христианской троицы.
Зигмунд Фрейд сказал, что Бог-отец является не чем иным, как глубоким желанием незрелого человека цепляться за фигуру отца, за идею отца; что это фиксация на отце — и он прав. Но он никогда не слышал о сатъям, шивам, сундарам или о cam,чит ананд. Он бы не смог найти изъяна в этих великих видениях.
Христианская троица безусловно инфантильна, и я говорю вам: иногда даже дети гораздо более разумны.
В одной христианской школе учительница рассказала детям о христианской троице — Боге-отце, его единородном сыне Иисусе Христе и Святом Духе. И она задала детям нарисовать, как они представляют себе троицу. На следующий день она проверила работы: каждый ученик хорошо постарался, в меру своего воображения. Но рисунок одного маленького мальчика привлек ее внимание… Этот мальчик нарисовал самолет с четырьмя окошками.
— Что это? — спросила она. — И что это значит? Где же тут троица?
— Как это где! — сказал мальчик. — Вот в одно окошко выглядывает человечек: это Бог-отец.
— Так, — сказал она.
— Человечек во втором окошке — это Единородный сын.
— Так, — сказала она.
— В третьем окошке виднеется Святой Дух. Вы не можете его узнать, потому что никто не знает, как выглядит Святой Дух. Я нарисовал, как я его себе представляю.
— Так, это понятно. А зачем же четвертое окошко?
— Ну как же вы не понимаете. Без него самолет упадет! Это Понтий-пилот!
Величайшая в мире трусость — это следовать другим, подражать другим. Тогда вы остаетесь искусственным. Тогда вы никогда не будете настоящей розой; вы будете пластмассовой розой. Она похожа на розу, но она не настоящая. В ней не будет никакого аромата и никакой жизни; она не будет танцевать на ветру и петь под солнцем. Она будет мертвой!
«Турист» — это новый биологический вид; турист не принадлежит к человеческому роду. Это новое явление, новый виток эволюции… или деградации. Турист это странное существо: он всегда торопится, сам не зная куда и зачем — из одного места в другое. Когда он в Кабуле, он думает о Пуне, когда он в Пуне, он думает о Гоа, когда он в Гоа, он думает о Катманду. Он никогда не там, где он есть; он всегда где-то еще. Он может быть где угодно, за исключением того места, где он находится. Его всегда нет дома. Его нельзя застать дома; всегда оказывается, что он уже уехал куда-то — он всегда мечтает о других местах.
Турист упускает всегда и все; он так торопится, что ничего не может увидеть. Для того чтобы увидеть вещи, нужно быть немного более расслабленным, более спокойным. Но турист всегда на чемоданах. Он будет завтракать в Нью-Йорке, обедать в Лондоне, а страдать от несварения в Москве.
Он носит с собой фотоаппарат — который совершенно необходим: он ничего не может увидеть прямо сейчас, поэтому он продолжает фотографировать. Потом он делает фотоальбомы… И потом, когда все уже кончилось, он смотрит на гималайские вершины, на пляжи Гоа — а когда он там был, его там не было! Фотоаппарат делал за него всю работу. Ему не нужно было присутствовать… Да и зачем вообще было делать себе труд? Фотографии можно купить где угодно, и они будут гораздо лучше, чем те, которые он сделал, потому что он любитель, а фотографии уже сделали профессионалы. Он мог бы купить красивые альбомы и рассматривать их, сидя дома. Но вот только одна беда: он не может сесть и сидеть спокойно.
Это одно из качеств, которые некоторые люди совершенно утрачивают: они не могут сесть и сидеть. Они должны что-то делать, они должны куда-то идти, они должны торопиться. Они не хотят терять ни секунды времени — и теряют всю свою жизнь в попытках не потерять время. Они ничего не могут понять и оценить, потому что для того, чтобы ценить, необходима близость.
Если вы хотите в полной мере оценить цветок, нужно будет сесть рядом с этим цветком, нужно будет медитировать, нужно будет позволить цветку сказать свое слово. Нужно будет пережить радость, танец цветка на солнце, в ветер, в дождь. Нужно будет увидеть все настроения цветка утром, днем, под жарким солнцем, вечером, под полной луной. Нужно будет увидеть все настроения цветка. Нужно познакомиться с ним, нужно будет создать дружбу. Нужно будет поздороваться с цветком, нужно будет вступить в диалог, в экзистенциальный диалог. Только тогда цветок может раскрыть вам свои тайны.
В темноте есть своя красота; она очень чиста и стирает все разделения. Все становится единым. В темноте есть глубина, которой недостает свету. В темноте есть тишина, которой нет у света.
Свет очень поверхностен; тьма имеет глубину. Свет приходит и уходит, тьма остается. Вам не нужно ее вносить; вы не можете ее прогнать. С темнотой нельзя ничего сделать непосредственно; вы можете сделать что-то только со светом. Вы вносите свет — тьма исчезает. Вы выносите свет — входит тьма. На самом деле, она никуда не уходила; она была, свет просто скрывал ее. Когда света нет, остается тьма.