Чтение онлайн

В 9 часов вечера началась пальба.

До полночи трещали ружья и пулеметы.

Дрожа от ужаса, мы не находили себе места, где укрыться, надеясь все на победу большевиков, как вдруг раздался специфически, известный нам по предыдущим вступлениям звук трубы.

И крик:

– - Кавалерия вперед, пехота к работе.

Мы поняли, что Струк вступил в город.

Прислушивались в смертельном томлении.

По всем улицам, со всех сторон, раздавались выстрелы, звон разбитых стекол, гул, шум, душераздирающие визги и крики. Вооруженные бандиты врываются в квартиры и стреляют, убивают.

Подходят к каждому дому с криком:

– - Жиды коммунисты, откройте, а то убью...

– - Перережем...

– - Утопим всех как собак... Хозяин, отчини.

Мы таились в ужасе и оцепенении.

Вот подходят к нашему дому.

Начали стучать, послышался громовой удар, выстрел у наших дверей. Я решил пожертвовать своей жизнью,-- детей спрятал в погреб и открыл дверь. С озверелыми лицами, налитыми кровью глазами, кричали:

– - К стене, жиды-коммунисты. Уже успели придти с позиции и попрятаться дома.

Целили револьвером.

– - Где твои молодые коммунисты?

А кто-то сзади кричал:

– - Для чего вы нашу церковь осквернили?

Я упал от ужаса с плачем.

Молил о пощаде. Они кричали:

– - Если хочешь остаться живым, отдай все твое добро.

Обыскали.

Забрали часы и 3 тысячи рублей. Ушли, говоря:

– - Все равно завтра всех жидов потопим.

Я пошел к детям, успокоил их, что вот отделался деньгами и остался жив.

94

Дети меня провожали плачем, а я их просил до утра не выходить из погреба.

Кругом слышны были адские крики, детские визги, выстрелы в домах и крики:

– - Гвалд... ратуйте... за что убиваете?!

Отовсюду несутся истерические дикие крики терзаемых евреев.

Спустя час снова стук у моих дверей.

– - Жиды, отчините!

Ворвались.

– - К стенке. Снова целят в меня.

– - Оружие давай... деньги давай... убьем.

Я им отдал три тысячи рублей.

Забрали мыло, духи, электрические фонари, разбрелись по комнатам, забрали одежду. Ушли, заявляя:

– - Все равно завтра вас отправим в Екатеринослав самоплавом.

Смеялись уходя:

– - Ох... будет завтра всем жидам... перережем и перетопим.

К пяти часам постучала новая партия.

Она, как оказалось позже, спасла нас от смерти. Среди нее находился некий Харитон Сергиенко, живший у меня еще во время нашествия Лазнюка.

С плачем умолял я его о защите.

Он говорил:

Почему убили Гордиенко, почему жиды-коммунисты на позицию выступили.

Я ему разъяснил, что мирные граждане в этом не повинны.

Он спросил, где дети, и посоветовал мне позвать детей, уверяя, что не допустит банд.

 

8-го апреля

Утром узнал, что по всему городу Варфоломеевская ночь не миновала ни одного еврея. Я подхожу к окну. Передо мной ужасная картина, леденящая душу. Бандиты с голыми шашками носят тюки и драгоценности, базар полон крестьянскими телегами, --оказалось, перед наступлением Струк распорядился чтобы все крестьяне с подводами следовали за армией грабить и принимать участие в погроме; солдаты и крестьяне взламывают замки и двери и расхищают товар. Из квартир тащат подушки, перины, одежду, сахар, домашний скарб.

Распивают по улицам вино и наливку.

95

Вот и к нашему дому подъезжает подвода, но Сергиенко выходит к ним и говорит: Здесь уже все забрано. Забегает бандит в еврейском капоте.

– - Жиды-коммунисты, спекулянты, где вы?

Но Сергиенко его прогоняет.

Днем Струк устроил у церкви митинг для армии и крестьян, присутствовала тысячная толпа. Он призывал:

– - Бей жидов, спасай Украину!

Он говорил:

Жиды оскверняли церковь, выбросили иконы из гимназии, убили Гордиенко...

У народа разгорелись страсти.

С подъемом, с энтузиазмом пошли убивать, топить и грабить. В наш двор ворвалась банда солдат и крестьян, они в диком озверении кричали:

– - Гей, вы... у вас в погребе прячутся коммунисты.

Наседали на меня.

– - Чи ты русский, чи ты жид?

Я вооружился смелостью и ответил:

– - Все равны.

– - Ага, значит жид.

Ударили прикладом.

– - Ходимо в штаб... али на Екатеринослав.

К счастью подскочил Сергиенко и уговорил не трогать меня. Они обыскали дом, погреб и ушли. К вечеру я узнал, что в городе ужас и трагедия. Сафьяна и Гуревича заставили пойти бросать в реку убитых евреев. В дом в Запольского ранили старика, убили сына, остальных двух сыновей забрали с собой, заставили их собрать убитых и бросить в реку, после чего и их самых туда бросили. Десять человек забрали из синагоги, избивали, проделывали над ними инквизиционные пытки, заставляли их петь на улице.

Расстреляли и бросили в реку.

 

9-го апреля

Погром продолжается во всей своей широте, каждого попадающегося молодого еврея принимают за коммуниста и убивают. Бандиты расхаживают по городу, грабят и ведут к реке, но, прельщаясь деньгами, большею частью освобождают. Местные мещане расхаживают по городу, как будто это к ним не относится, и со скрытым злорадством взирают на ужасы...

 

10-го апреля

Погром продолжается.

Ходят по домам, все попадающееся под руки, забира-

96

ют, ищут у евреев оружие, многих арестовывают. Дома, оставленные жильцами, разрушаются вплоть до превращения в пепел.

Пронесся слух:

Большевики наступают на пароходе из Киевa. В течение получаса город опустел, солдаты уехали к речке Уше. Но наступление оказалось мифом, и солдаты, возвратившись, говорили:

– - Ваше счастье, что не было наступления, а то бы ни одного жида не оставили в Чернобыле.

К вечеру сильные обыски.

Некоего Смоленского нашли на чердаке, повели в штаб, но по дороге застрелили.

 

11-го апреля

Несколько спокойнее.

Награбленное по-прежнему носят, но реже. Струк через старосту заявил, чтобы евреи собрались в синагогу. Трепет всех охватил. Я тоже пошел в синагогу. По дороге остановили солдаты: