Чтение онлайн

Пуля ранила руку державшего меня.

Тот отпустил меня на миг.

Я, не теряя времени, побежал.

Убежал я почти в одно время с Гольдисом.

По нас открыли стрельбу.

И опять пролетела пуля, которая задела только кожу моей спины.

Мы побежали без оглядки.

Нет возможности описать того ужаса, какой мы чувствовали в это время.

Я не знал, что делаю. Какая-то сила толкала меня прочь от этого ужасного места, и я ей повиновался, бежал... пока не прибежал к дому одного немца.

И там мы скрылись.

12 дней просидели мы у этого немца, боясь показаться на свет.

Семьи убитых убежали в Ушомир.

120

Две недели лежали убитые в лесу, пока не стали разлагаться. Немцы боялись заразы, и решили закопать их в землю.

Но мужики не допустили их к лесу.

8

Австриец

10 еврейских семейств в селе Давидовке жили всегда в мире с местными крестьянами. С появлением петлюровцев отношения ухудшились. Они увидели, как зверски поступают петлюровцы с евреями, видели, что евреев можно безнаказанно грабить и убивать, и решили "потеребить немного своих жидков".

Они обвиняли нас в том, что мы продаем хлеб большевикам, что мы виновны во всех реквизициях, которые совершают большевики.

Приехал как-то отряд красноармейцев в колонию Горщик, в 7 верстах от нас, и там арестовал несколько немцев-колонистов в качестве заложников для выдачи молодых людей, подлежащих мобилизации. Крестьяне нашей деревни, услыхав о том, решили присоединиться к другим селам, уже восставшим против большевиков, и вооружившись пошли разрушать полотно железной дороги и наступать на Коростень. Мы уже оставили дома и, в тяжком предчувствии разбежались по деревне, чтобы спрятаться у крестьян. Но ни в один крестьянский дом нас не впустили. Два кулака нашего села приказали крестьянам никого из евреев не укрывать.

У одного из кулаков жил сапожник австриец.

Некоторым из нас удалось спрятаться в одном крестьянском сарае, и мы там таились несколько дней. Но вот пришли два крестьянских парня нашего села "с фронта", т. е. от линии железной дороги, и заявили крестьянам от имени своего коменданта, чтобы они собрали всех евреев в один дом и оттуда их никуда не выпускали. Мы решили свои норы оставить и стать под их защиту. Вдруг вошли в наш арестный дом четверо чужаков-соколовцев с намерением нас перебить, но хозяин дома, которому мы внесли 200 рублей, чтобы не дал нас в обиду, не позволил им выполнить их замысел.

И они ушли ни с чем.

Так просидели мы еще сутки.

Тут вошли к нам 7 других чужаков-соколовцев.

И обобрали нас.

Сын мой в это время прятался в сарае.

121

Видя, что бандиты вошли в дом, он решил выйти из сарая и спрятался во ржи, потому что слышал их разговор убить всех. Об их таком решении мы ничего не знали и были рады, когда они собрались уходить, не обнаружив спрятавшихся.

Но тут вошел сапожник-австриец.

Вооруженный винтовкой, он стал срамить бандитов за то, что они не убивают жидов.

Те все же ушли, никого не тронув.

Австрии пошел за ними.

Кто-то из крестьян указал ему место, где спрятался мой сын и с ним некоторые другие. Австриец пригласил товарища, бандита нашего села, и с ним вместе отправился на поиски.

Нашли моего сына.

И с ним еще еврея.

Убили их.

Вынули из кармана деньги с документами и пошли отыскивать остальных, нашли и хотели убить, но некоторые крестьяне не допустили этого, боясь мести большевиков -- "жидовских защитников".

Я указал на мое несчастье.

Хотел пойти забрать дорогой мне труп.

Но крестьяне не хотели выпустить меня.

А через час пришли другие и с злорадством заявили мне:

– - Собаки уже грызут твоего сына.

Не вытерпело мое сердце.

Вырвался из дому.

Побежал к штабу повстанцев.

Просил у них повозку, чтобы забрать своего сына, валялся как собака у ног их. Вымолил повозку. Поехал забрать труп.

Потом вырыл могилу в кладовой и там на время похоронил своего сына.

Пришли крестьяне и велели вынуть труп, чтобы, разлагаясь, он не заразил воздух.

...Зарыли его в поле...

В это время повстанцы скрылись, разбитые; и пришли большевики. Крестьяне освободили нас и приказали просить большевиков не сжигать села. С хлебом и солью, с болью в сердце, мы вынуждены были защищать, оправдывать крестьян.

122

9

По глухим углам

Мой муж был рабочим на стекольном заводе, близ села Обиход, уже 15 лет. В час ночи подъехали к заводу 12 человек бандитов.

Страшно испуганные, мы бросились к дверям и открыли их бандитам, думая этим смягчить их, но они сейчас же, по входе в избу, выстрелили из винтовки и убили моего мужа.

А потом стали бить меня прикладами.

Я, обезумев от ужаса, не издала ни одного звука, и это избавило меня от верной смерти.

Забрав из хаты, что могли, бандиты ушли.

Дети подняли страшный крик.

Бросились к своему дорогому отцу, думая оживить его.

Но труп уже остыл.

А бандиты, не довольствуясь этим убийством, бросили бомбу в хату.

К счастью, разрыв ее никого не убил.

..................................................................................................................

В деревне Буки убили двух пожилых евреев. После убийства одного из них, вторично явились бандиты и хотели убить жену и детей его.

Бандит уже поднял винтовку, целясь.

Но тут подбежал случайно подоспевший крестьянин и закричал:

Что ты делаешь?..

Убей лучше раньше детей, не оставляй сирот!

С этими словами он выхватил винтовку у бандита.

Тем спас все семейство.

...................................................................................................................

Парни села Шершни, где мы живем, заперли дверь нашего дома. А потом вломились к нам вооруженные люди. Они назвали себя соколовцами, хотели убить мою жену и требовали денег. Когда же она заявила, что денег нет, они стали кричать: