Чтение онлайн

На следующий день вечером всех нас арестованных вывели на улицу и построили в шеренгу, отдельно христиан, отдельно евреев. К группе евреев подошел здоровый гайдамак и торжествующе сказал:

– - Ну, жиды, больше к нам не вернетесь, всех вас отправим в "земельный комитет".

На их языке это значило -- на тот свет.

Повели нас к вокзалу.

По дороге продолжали издеваться, особенно над тем поляком. На вокзале поместили в отдельный вагон. Вечером начали по очереди вызывать христиан. Их, оказывается, вызвали в соседний вагон, где три подвыпивших казака о чем-то спрашивали их, а затем переводили в третий вагон. Прошло некоторое время, и из вагона вывели пять евреев, в том числе моего брата. Когда в продолжение часа они обратно не вернулись и о них никаких сведений не поступало, мы поняли, что их увели на расстрел. Часов около десяти вечера нас, оставшихся 10 евреев и с нами одного русского, вывели из вагона на полотно железной дороги. Евреев отвели в сторону и первым делом обыскали и забрали деньги.

Затем всех поставили в два ряда.

Повели к откосу реки,-- на расстояние 4 верст от моста, где стояли вагоны.

Было ясно, что ведут на расстрел.

По дороге шедший рядом гайдамак ощупал мой тулуп.

Я сказал:

– - Что смотришь... хорошая ли тебе шкура после меня останется?

Пригрозив прикладом, он мне крикнул:

– - Молчи, жидюга, а то набью морду!

Отец обратился ко мне по-еврейски с просьбой не спорить, чтобы они над нами перед смертью не издевались.

Всех привели к откосу.

Приказали снять платье и сапоги.

Все мы остались в одном белье.

Я попросил разрешения попрощаться с отцом.

Мне разрешили.

Я подошел к отцу, и, взяв его за руку, вместе с ним стал выкрикивать слова предсмертной молитвы, упоминая в ней имена своих детей.

152

Затем нас поставили в одну шеренгу.

Лицом к реке.

Позади раздалась команда.

– - Пли.

...Три залпа...

Все упали.

В том числе и я.

Раздались стоны и крики раненых.

Гайдамаки прибежали и стали приканчивать стонавших. Особенно им долго пришлось возиться с русским, который упорно боролся со смертью.

...Все стихло...

Гайдамаки ушли.

Я начал себя ощупывать и удивился, что не только жив, но даже и не ранен. Убедившись, что никого вблизи нет, я бросился стремглав бежать по направлению к ближайшей деревне. В одном месте, проходя по реке, провалился сквозь лед и очутился по колени в воде. Но ни усталости, ни холода не ощущал. Наконец добрался до деревни, пришел в дом знакомого христианина, разбудил его и рассказал обо всем случившемся.

Он плакал, слушая меня.

Но посоветовал не оставаться у него, ввиду близости города. Он дал мне сапоги и платье, Я направился в следующую деревню, а оттуда кое-как добрался до местечка Меджибож".

22

Не захотел ждать

"Мы видели из окна, как целая ватага с шумом и криком, зашла в дом Слуцкого, расположенный под одной крышей с нашим. Вскоре Слуцкий с женой прибежали к нам. Они рассказывали, что у них из квартиры все забрали.

И шубы, и костюмы, и белье. Мы сидели все вместе и ожидали, что будет. Вдруг к нам заходят двое. Они были уже и раньше, но теперь снова принялись искать и шарить по всем углам и шкафам.

Тут старший пристал к Слуцкому.

– - Дай 500 рублей.

Тот стал уверять, что денег нет.

Он обыскал его, и, действительно ничего не нашел. Тогда он сел на стул, заложил ногу за ногу и сказал:

– - Ну, значить, колы грошэй у тэбэ нэма, так я тэбэ вбью.

Через минуту он попросил, чтобы ему дали кусок курительной бумаги.

153

Ему дали.

Он поблагодарил, вынул пачку махорки, посыпал в бумагу, скрутил папиросу, закурил.

И спокойно, совершенно хладнокровно сказал:

– - Ты лучше дай гроши, а то ий-Богу убью.

Жена Слуцкого сказала, что она пойдет поищет, может быть и достанет. Он ответил:

– - Добре, подожду.

Жена ушла.

А он все время сидел с нами, спокойно и мирно беседовал. Но глаза его меня пугали: в них было что-то недоброе, даже страшное.

Прошло около часу.

Слуцкая все не возвращалась.

Тогда он встал.

И совершенно спокойно сказал.

– - Я больше ждать не хочу.

Сделал знак.

– - Ходим.

Вывел Слуцкаго из дома.

И сейчас же раздался выстрел.

Мы выбежали во двор.

...Раненый в бок Слуцкий лежал в луже крови.

23

Риза

Это было на Пасхe.

Я по ремеслу красильщик и живу в Горностайполе давно.

Должно быть, кто-нибудь из соседей указал, что у меня в доме хранится какой-то "очень страшный предмет" потому что утром зашли ко мнe несколько повстанцев, вооруженных нагайками и ружьями, и произвели строгий обыск.

Рылись в куче тряпок.

И вот нашли пестро выкрашенное полотно.

– - Ось воно, тэ самэ,-- с удовольствием крикнули они.

Это был кусок театрального занавеса, купленный мною недавно, чтобы перекрасить его и пошить что-нибудь для продажи.

Я стал им объяснять.

Но они не слушали меня.

Сильно взбудораженные они горячились и кричали, что евреи позволяют себе, уж слишком много.

154

– - Оскверняют христианские святыни, выкалывают святым глаза...

А в доказательство потрясали пестрым обрывком театрального занавеса.

– - Риза... риза...

Избили меня.

Потом окутали меня в ризу и вывели в таком виде на базар. День был воскресный, базар полон крестьян. Один из солдат, ведший меня, обратился к ним с зажигательной речью против евреев и кричал, что единственный способ избавления от еврейского засилья:

– - Перебить всех евреев и бросить их в реку.

Тыкая пальцем в меня, завернутого в пестрое полотно, он закончил:

– - Вот доказательство -- до чего уже дошла еврейская наглость.

Крестьяне смотрели на меня с любопытством, со всех сторон они ощупывали полотно.

– - Комендантская штука.

Солдаты употребили все свое ораторское искусство, чтобы переубедить крестьян, но все их старания и доводы были тщетны.

Крестьяне остались при своем:

– - Это не риза.