Чтение онлайн

 

40

Гимназистка Доня

Мы таились в погребe у русских.

Килю спросили:

Где спрятанные жиды?

Она указала, где подвал, и в благодарность получила какой-то металлический предмет. Боясь расправы, я убежала, успев захватить одну мою девочку. Остальные четверо моих детей забились в угол сарая.

Их застигли.

– - Русские или жиды?

Они отвечали:

– - Pyccкиe.

Тогда старшего, Сему, заставили расстегнуть штаны.

Убедились -- еврей.

Приказали стать к стенке, распахнуть гимназическое пальто и приготовились расстрелять. В это время въехал во двор конный отряд, с офицером во главе. Офицер подошел к сараю и крикнул:

– - Не сметь расстреливать ребенка, иначе я вас расстреляю! Не помните разве приказа: женщин и детей не трогать.

Но уходили одни...

...Приходили другие...

Елизаветградский погром превращался в дикую кровавую оргию. Когда я вернулась, наконец, к детям, двор был усеян трупами. У Мани Каган отрезана одна грудь. Муж ее искромсан до неузнаваемости, на всех трупах следы мучительной жестокой смерти. Резника Зайцева сперва душили,

169

стянув с двух сторон на шею шарф. Потом тянули за высунутый язык, отрезали ухо...

Расстреляли.

Гимназистку Доню изнасиловали.

Потом бросили в погреб, где она умерла от потери крови во время изнасилования. Доня умоляла оставить эту пытку и убить ее.

Но они не согласились.

...Брата они заставили смотреть, как они насилуют сестру.

41

Бабы

Мы живем в Елизаветграде по Петровской улице, где гостиница "Неаполь", в глубине двора, а впереди -- все русские. Некоторые из русских долго защищали дом от налетов. Но, наконец, пришла большая банда и разграбила несколько квартир.

Выволокли на двор для расстрела турка.

Он показал документы, что он турецко-подданный, но ему не верили.

– - Це мабуть тоже жид, только вин прикидывается туркой.

Потом отпустили.

К нашей квартире подошло трое.

Один высокий в розовой рубашке и брюках цвета хаки, другой низенький, косой, в рубашке навыпуск, третий одет по-военному.

Искали нашу дверь.

Девушка Фаня умоляла через окно:

– - Мы бедные, не убивайте нас.

Высокий сказал:

– - Мы вас не убьем.

– - Перекреститесь, что не убьете.

Перекрестился.

Я спустилась вниз, открыла дверь. Они вошли в спальню.

Там лежала сестра моя, девушка, уже третий месяц больная плевритом, страшно изможденная. Они взглянули... и остолбенели.

Высокий сказал упавшим голосом.

– - Дайте денег.

Отдали, что имели.

Они стали шарить под кроватями. Из-под кровати сестры вытащили больного старика Ланга.

170

Приставили револьвер к его виску.

– - Плати 10.000, или убьем.

Еле откупили за 25 рублей.

Проводила их вниз.

Подошла к воротам.

Вижу у подвала, где портной Воробьев, пятеро вооруженных ломают дверь, а у ворот толпа баб и детей подбадривают:

– - Ломай сильнее!

Вломились в подвал.

Оттуда раздался плач и несколько выстрелов. Вскоре грабители вышли и хотели уйти. Но бабы кричали:

– - Не оставляйте их в живых... убейте!

Te вернулись и убили всех -- 18 человек.

Когда убийцы ушли, бабы всей толпой бросились в подвал.

Они тащили решительно все, нужное и ненужное, что только попадалось под руку.

Убитых раздавали догола.

42

Хохлушка

Я христианка и была все время во дворе, видела, как толпа баб и девушек пришла грабить в гостиницу Неаполь, где я служу.

Пришли и солдаты, спрашивают меня:

– - Кто из людей в подвале?

– - Это сарай,-- говорю,-- там нет никого.

Одна баба крикнула:

– - Неправда, там жид живет... я сама кажысь туда молоко носила.

Солдаты выломали дверь.

Ограбили, хотели уйти.

Но одна хохлушка не дала им уйти.

– - На що ви их, бисовых душ, оставляете на нашу голову... убейте их.

Они вернулись и всех вырезали.

Начался грабеж.

Разграбили и гостиницу.

Одна хохлушка, с кнутом в руках, вышла во двор, волоча большую плюшевую скатерть. Завидев русских, укоризненно смотревших на нее, она сказала:

– - Стою на новом базарe, около воза, а солдаты идут и кажут: чего вы, тетка, стоите, тай вси берут, берить и вы. И я прийшла. Только некогда, треба бигты, а то коней ще заберуть.

171

...Утром пошла я на Кущевку. Возов наехало, как на ярмарке.

Слышу, старушка одна, торговка, спрашивает у крестьян:

– - Може у кого яички, а може сыр есть.

– - Ничого нема, тетка.

– - Так чого же вы прыихалы?

– - Тай говорили, что жидов грабят.

43

Дети

Мне 12 лет.

У нас в местечке Златополе погром начался тому назад два месяца, две недели и еще три дня. За день до того, было большое гуляние, праздновали первое мая. Пели песни, играла музыка, ходили с флагами. Я тоже ходил, а дядя сидел дома -- ему было не до того: сильно избили его старшего сына, когда он проезжал мимо одной деревни. На другой день листопадовцы и другие крестьяне вошли в Златополь, подожгли магазины еврейские и убили 11 человек. Потом пришли солдаты, начался бой между ними и "нашими". Листопадовцы победили, "наши" и солдаты уехали. Ночью опять начался погром. К мужикам присоединился Лопата с шашкою.

Убивали.

Я и двоюродный брат мой, студент, спрятались в одном дворе.

Нашли нас.

У брата отняли все, убили, стянули сапоги, платье, оставили лежать нагим.

Один спросил меня:

– - Ты русский?

Я сказал:

– - Нет, еврей.

Бывший с ними мальчик 11-ти лет, Вася Тихоменко, который учился вместе со мной во второй классной приходской школа, сказал солдатам:

– - Убейте его.

Но другой, Ваня Качур, 10-ти лет, тоже мой товарищ, просил не убивать.