Чтение онлайн

Но отец отказался прятаться.

Он сел за стол, открыл гемору и, склонившись над ней, углубился в чтение "главы о трауре" -- (Эйлу магалхим). С ним остались брат, обе сестры и женщина мне неизвестная. Не прошло и 15-ти минут, как появились бандиты.

Они вошли во двор.

Их вел мальчик лет 10-ти.

Я слышал, как он сказал:

– - Идите сюда, тут живет еврейский раввин, он наверно коммунист.

В страхе за отца я бросился с чердака. Но меня схватили за плечи и не давали уйти. Я вырвался как безумный и просил:

– - Пустите, пустите, хочу к отцу.

Из темноты, бледные тянулись ко мне лица. И шептали:

– - Ты выдашь нас, если откроешь дверь.

О том, что было в доме, мне рассказал брат.

Бандиты вошли в квартиру. Они потребовали денег у отца, он отдал им все, что имел.

Тогда раздалась команда:

– - Бей его!

Ударили отца прикладом по глазам. Правый глаз вышел, кровь брызнула прямо на гемору. Потребовали часы.

179

Отец громко молился. Одной рукой придерживал глаз, другою сам снимал с себя золотые часы.

Взяли часы. Сильным ударом приклада снесли отцу моему череп... он упал, мозги выпали.

Мама и дети в слезах кричали.

Главарь шайки крикнул им:

– - Молчите вы, коммунисты... расправимся и с вами!

Он схватил мою маму, Гену-Рейзу Зелманову, и приказал ей стать к стенке. Она покорно подчинилась. Убийца целил прямо в горло, и пробил пулей ей горло.

Сестра Рива стала умолять их.

– - Убейте... убейте и меня.

Послушались.

Пуля пробила ей бок.

Ранили и брата Якова, 13-ти лет, в руку. Он упал рядом с сестрой и притворился мертвым. Неизвестная была исколота штыками и умерла молчаливо. Оставалось только младшая сестра, Сура-Бася 10-ти лет. Ей целили в сердце, но попали в грудь повыше сердца. Истекая кровью, она вырвалась, побежала на улицу и кричала. С чердака я видел: ее остановил громила и стал срывать цепочку с ее шеи. Так я больше не мог выдержать. Я сорвался с чердака. Так как открыть дверь мне не дали, я привязал конец веревки к чердаку и спустился. Сердце мое колотилось, и в глазах стоял туман. Бросился в дом. Прибежала и сестрица. Отец, мать, Рива -- все мертвы.

Брат тихо стонал.

Он рассказал мне о последних минутах жизни Ривы.

Она упала брату на грудь. Когда убийцы ушли, тихо сказала ему:

– - Тебе тяжело держать меня?..

– - Последним усилием сдвинулась с него.

– - Куда ты ранен?

Затем попрощалась с ним.

...И умерла...

Гемора была обрызгана кровью и мозгами отца. Мозги и куски черепа разбросаны по всей комнате. Я не знал, что делать с раненым братом и сестрой. Какая-то крестьянка, пришедшая к нам в дом с целым мешком награбленных вещей, плакала навзрыд. Она вынула из мешка белую рубаху, разорвала... и мы перевязали брату и сестренке раны. Днем сосед христианин запряг свою лошадь и отвез брата и сестричку в больницу.

180

 

49

Клара

Семья наша состояла из 7-ми душ.

Во время Елизаветградского погрома мы все остались у себя в квартире, потому что вокруг нас жили христиане, и мы полагали, что нас не тронут. Но сосед выдал нас. К нам ворвалось шайка человек в 60, из них 20 вооруженных, остальные же бабы и дети. Среди женщин были по виду интеллигентные, а из мужчин много рабочих завода Бургарда. Вооруженные потребовали денег, но денег не оказалось.

Стали пытать.

Сестра Клара, 17-ти лет, не выдержала вида пыток... обезумев, сжавши зубы, она принялась рвать на себе волосы.

Тогда 5 вооруженных схватили ее.

Потащили в спальню.

Мать бросилась за ней, но один встал в дверях и не пустил. Они пробыли там часа полтора,-- караульный у дверей менялся по очереди. Потом один вышел из спальни, пошел в столовую, где мы все были окружены толпой, молча схватил отца, 65-ти летнего старика, и потащил его в спальню.

Там оставались еще минут 15.

...Мы слышали стоны... и неясные, замирающие мольбы... и грохот выстрелов...

...и вот они ушли...

Мы бросились в спальню.

Отец стоял у кровати, мертвый, на коленях... рот открыт на перекошенном лице... видно, убийцы, стоя против, приказали открыть рот пошире, и покончили с ним выстрелом в рот.

...Клара на постели в луже крови...

Все белье на ней изорвано... она долго сопротивлялась насильникам... потом была убита пулей в сердце... груди проколоты... на животе штыковая рана...

Мы... как безумные... смотрели...

...Отец...

... Клара... Клара...

...Символ наших страданий.

181

ЧАСТЬ III

Гнилые соки

I

Кровавый путь

( Несколько страничек из истории добровольческих погромов )

Август месяц 1919-го года прошел на Украине под знаком постепенного продвижения войск генерала Деникина,-- так называемой добровольческой армии,-- к Киеву. На путях к нему добровольческая армия приходила в непрестанное соприкосновение с большевиками, защищавшими Киев, и войсками Петлюры, так же устремлявшимися к Киеву. Селения, города, местечки переходили из рук в руки, но военное счастье оставляло их неизменно за добровольцами. Гнилые соки, подточившие старый государственный организм России, просачивались и во все новообразования, продолжая здесь свою разрушительную работу. Как бы мстя за погибший строй, или наивно мечтая о восстановлении его старыми знакомыми методами, они пропитали трупным запахом антисемитизма войска "самостийника" Петлюры, они заполнили большевистские учреждения и разлагали большевистские части, они окутали кровавым туманом добровольческую армию. Путь добровольческой армии к Киеву усеян кровавыми эксцессами -- все над тем же козлом отпущения чужих исторических грехов,-- еврейским народом.

1

Чучела

История местечка Макарова -- история характерная для большинства местечек погромленной Киевщины.

Находится Макаров в 50 верстах от Киева по Киево-Житомирскому шоссе. В нем христианских семейств прибли-

182

зительно 2000, еврейских около 900. За одно лето Макаров пережил 4 погрома.

С падением гетмана на Украине, Макаров попал под власть сотника Богатевича, который собрал с еврейского населения 300.000 рублей. В июне в Макаров явился народный учитель из соседнего села Матвеенко во главe 18-ти босых подростков, вооруженных винтовками.

Поставили в центре местечка пулеметы.

Открыли стрельбу.

Евреи попрятались, как мыши по норам -- в погребах, на чердаках, а молодежь, повеселившись с пулеметами, во главе с учителем и сыном священника села Наливайковки, Радюком, занялись разгромом лавок на базарной площади. Макаровские крестьяне отнеслись к этому делу сочувственно: запаслись мешками и присоединились к грабителям,-- "законность" такого деяния уже успела вкорениться в их мозги за этот год, всюду полный проповеди человеконенавистничества.