Чтение онлайн

— Хорошо, — наконец говорит он, крепко сжав челюсти. — Но я пойду с тобой. И если есть хоть малейший намек на опасность, мы уйдем оттуда.

— Ты не сможешь, они не пропустят тебя дальше вестибюля, — возражаю я.

— Амелия, я не оставлю тебя наедине с твоей семьей. — он притягивает меня ближе к себе, пытаясь убедить меня, что не собирается отступать.

В комнате царит напряженная атмосфера, мы тяжело дышим, а наши сердца колотятся, пока мы смотрим друг на друга. Я делаю глубокий вдох, с трудом веря в слова, которые собираюсь произнести.

— Если Винсент несет за это ответственность… Если он действительно пытается меня убить… — я тяжело сглатываю, чувствуя тяжесть того, что собираюсь сказать. — Я убью его сама. Я могу тебе это обещать.

Его глаза расширяются от моего заявления, но я не отступлю. Это моя семья, моя кровь, и если мой собственный брат хочет моей смерти, я обязана с этим разобраться. Между нами повисла тишина, воздух наполнен интенсивностью наших эмоций.

— Тебе не обязательно делать это в одиночку, — отвечает он.

— Если он тот, кто хочет меня убить, то именно я должна прикончить его. Я все еще думаю, что ты ошибаешься, но если я смогу справиться с ним сама, это будет значить, что как глава этой семьи я могу справиться со всем.

Он колеблется, его взгляд прикован к моему, ища любой признак неуверенности в моих словах. Но теперь пути назад нет. Я так решила и доведу дело до конца.

— Хорошо, — неохотно соглашается он, его челюсти крепко стиснуты от разочарования. — Но если есть хоть малейший намек на опасность, я хочу, чтобы ты развернулась и сразу же убралась оттуда. Без лишних вопросов. Понятно?

Я киваю, меня охватывает облегчение.

— Я все поняла.

Следующий час мы проводим в разработке стратегии, обсуждая все возможные сценарии и способы приблизиться к Винсенту. Я знаю, что мой брат хороший, но не настолько глупа, чтобы не понимать, что он все еще является членом нашей семьи.

Я смотрю в глаза Алекса, вижу в них страх и любовь, и мое сердце наполняется нежностью к нему.

— Ты готов? — спрашиваю я.

— А ты? — переспрашивает он, и мне не нужно отвечать. Выражение моего лица, должно быть, дает ему достаточный ответ, потому что он притягивает меня к себе и крепко обнимает, пока мы стоим у лифта.

— Тебе не обязательно ехать со мной, — заявляю я, глядя на него снизу вверх.

— Ты что, блядь, шутишь? Я не спущу с тебя глаз, пока не посажу в такси, — уверенно отвечает он.

Кажется, что лифт едет целую вечность: Алекс шепчет мне на ухо заверения, а я стою молча, пытаясь смириться с тем, что моя семья настроена против меня.

Звук лифта, сигнализирует о нашем прибытии в вестибюль. Алекс встает передо мной, закрывая меня от взглядов всех, кто может быть рядом. Я сдерживаюсь, пытаясь не допустить мысли, что это может быть наш последний день жизни вместе.

Когда мы выходим из лифта, мое сердце колотится в груди, адреналин бурлит в моей крови. Мы проходим через вестибюль, рука Алекса крепко держит меня за руку, удерживая меня рядом.

— Амелия? — спрашивает Алекс, глядя мне в глаза. — Тебе не обязательно этого делать. Мы можем развернуться и уйти прямо сейчас, если ты не готова.

— Нет. — я качаю головой, во мне вспыхивает решимость. — Я должна узнать правду. Я должна увидеть Винсента своими глазами.

Алекс кивает, когда мы выходим на улицу, делая, возможно, последние вздохи в нашей жизни, пока он ловит такси для меня.

Я сажусь на заднее сиденье, мое сердце колотится от предвкушения и страха. Алекс прислонился к окну, положив руку на стекло.

— Обещай мне, что будешь осторожна, — говорит он, его голос полон беспокойства.

— Буду, — обещаю я, сжимая его ладонь в ответ. Она теплая и такая надежная, и на мгновение я чувствую, как меня охватывает чувство спокойствия.

Он качает головой.

— У меня плохое предчувствие.

— Я люблю тебя, — говорю я, глядя на него.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он, когда такси отъезжает от обочины, и я наблюдаю, как Алекс исчезает из поля зрения. Огни города мелькают, пока мы мчимся к поместью моей семьи, и единственным звуком является глухой гул двигателя такси. В голове проносятся мысли о событиях последних нескольких дней и о том, что мой брат может пытаться убить меня. Эта мысль слишком ужасна, чтобы быть правдой, но я не могу игнорировать факты.

Едва я начинаю сомневаться в себе, как такси подъезжает к подъезду нашего здания. Я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что может произойти дальше.

Глава 17

Мое сердце колотится как сумасшедшее, когда я провожу бейджем по табло в лифте и поднимаюсь в дом нашей семьи. Когда я приехала на нужный этаж и обнаружила сидящего на ресепшене Марко, я не сильно этому удивилась. Именно здесь его можно увидеть чаще всего, наблюдающим за гостями моего отца. Я несколько мгновений вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти хоть немного информации. Наверняка Марко был бы в курсе, если бы Винсент планировал убить меня. Они выросли вместе, и всегда были не разлей вода.

Но по лицу Марко невозможно было ничего прочесть. Он выглядел даже слегка скучающим, и я почти уверена, что ему вряд ли хватило бы мозгов скрыть подробности тайного заговора, если бы он действительно о нем знал. Я пытаюсь вести себя как обычно, хоть мое сердце и готово выскочить из груди в любой момент.

— Добрый вечер, принцесса, — буркнул Марко в мою сторону.

Он всегда называл меня так, когда мы были еще детьми, но резко перестал, стоило мне пойти в колледж. Я мгновение гадала, был ли скрытый смысл в том, что он назвал меня так именно сейчас, или надо мной все таки взяла верх моя паранойя.

Я тяжело сглатываю, а мое сердце заходится все быстрее, когда слышу сигнал о прибытии лифта за моей спиной. Тени танцуют на мраморном полу, воздух окутывает жуткая тишина. В данный момент я чувствую себя уязвимее, чем когда-либо.

— Амелия! — доносится до меня резкий голос Винсента, заставляя подпрыгнуть от неожиданности. Его статная фигура появляется из тускло освещенного коридора, и я вижу, что его брови нахмурены от беспокойства. — Где ты была?

— Винсент, — на выдохе говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты меня напугал.

Некоторое время я изучающе смотрю на него, пытаясь найти в его лице и языке тела любой намек на злые намерения, но не вижу ничего, кроме моего брата, которого я знаю всю жизнь и безмерно люблю.

— Извини, — говорит он, и я вижу, что он искренне сожалеет. — Отец пригласил Максима на ужин. Вероятно, он хотел как-то сблизиться с ним, поэтому я остался здесь в гордом одиночестве.

Его брови сходятся на переносице, когда он, наконец, смотрит мне в глаза.

— Что случилось? Ты выглядишь... Обеспокоенной.