Чтение онлайн

Не каждый, кто сошел с корабля, так же наивен, как Франсуа-Мари. Баснословные прибыли компании породили мираж диковинного острова, и туда потянулась космополитическая шваль. Сомнительные финансисты, беглые преступники, разорившиеся распутники и злоумышленники всех мастей, высланные из Европы и Азии. Они смешиваются с молодыми честолюбцами, получившими посты по протекции Парижа или Версаля, и надеются в колонии быстро разбогатеть. И все друг за другом шпионят, ненавидят друг друга, обкрадывают или замышляют козни, сводят счеты и по малейшему поводу выпускают друг другу кишки.

Жители порта очень любят матросов за их нездешний вид и расточительность, они легко расстаются с деньгами, заработанными в плавании, но офицеры благородного происхождения ненавидят таких матросов и презирают их. А вот торговцев, которые всем заправляют и признают только выгоду, ненавидят все.

В самом порту есть рынок слуг и рабов, их нанимают или продают. Малабарские индусы из Пондишери пользуются большим спросом как рабочие, плотники или каменщики. Они серьезны, бережливы, ловки, но медлительны. Они кокетливо носят тюрбаны, украшения и одежды из муслина. На земле они работать отказываются, но охотно нанимаются на службу пехотинцев [25] в богатые дома.

Португальцы торгуют лучшими рабами для сельскохозяйственных работ — это мозамбикцы, они крещеные и носят на шее четки. Они сильные, крупные, терпеливые и не устраивают побегов. Они выгодны. Они счастливы, если их хорошо кормят, но если нет ничего другого, то едят пресмыкающихся. Мозамбикца можно приобрести за бочонок пороха, за ружье или за кусок полотна. Самый дорогой стоит не больше пятидесяти экю.

Самые дорогостоящие — это негры-йолофы, привезенные из Гвинеи. Высокие, крепкие, мужественные и гордые, они не выносят оскорблений и охотно командуют другими рабами, которых презирают. Это начальники. Верхушка корзины. Они любят музыку, танцы и играют на бобре. Некоторые из них стоят 1200 ливров, но на Гоа можно найти и подешевле — контрабандных.

Еще бывают китайцы из Батавии, с пепельным цветом лица и светлыми волосами, под их меланхоличным видом скрыты жестокость и страсть, их побаиваются. Мимо проходят симпатичные молоденькие рабыни с крутыми попками, которыми они лукаво вертят перед носом у мужчин. Для жен землевладельцев это сущее наказание, мужчинам трудно устоять перед маленькими сладострастными негритянками.

Гильометта так никогда и не потанцует в Порт-Луи, в апреле 1768 года, истощенная, она умрет после рождения сына Ян-Мари. Об этой печальной кончине Франсуа-Мари не оставит никаких подробностей в своей тетради, он упомянет об этом только стыдливо и мимоходом. Позже он не будет распространяться и по поводу смерти некоторых своих детей. Всего несколько слов: «Сегодня наш маленький Луи умер от дурной лихорадки». Детей много. Они часто умирают. Смерть — обычное дело.

На следующий год он женится во второй раз — на Анне Кеттеу, дочери купца из Порт-Луи. Крепкое создание двадцати двух лет от роду являлось полной противоположностью Гильометте. Она даст ему пятерых дочерей, прежде чем умрет от оспы в 1782 году. Третья жена, Катрин, с которой он будет жить на Морн-Брабане, родит ему близнецов и переживет его на десять лет.

Листая страницы черной тетради, Бени вызывает к жизни остров, который развивался стремительными темпами. Проносятся ураганы, тонут корабли, сгорают дома, но все восстанавливается и крепнет. Рынок перенесли на другое место. Кладбище рядом с садом компании, где покоится Гильометта, закрывают в 1772 году, на западе Фор-Блана открывают новое. Улицы Порт-Луи выравнивают. Франсуа-Мари было двадцать четыре года, когда впервые он смотрел в театре «Мизантропа» и «Урок женам».

Расстояние обесценивает события, информация запаздывает. Радуются поздно, плачут некстати из-за газет и новостей, которые доходят сюда с опозданием на несколько месяцев. Только в 1776 году, через два года после восшествия на престол нового правителя Людовика XVI, Французский остров и Бурбон отпразднуют это событие. Виват, месса, слава богу, балы. В 1793 году Франция в Индийском океане все еще будет продолжать кричать: «Да здравствует король!» — в то время как этому королю давно позорно отрубили голову.

В 1776 году Франсуа-Мари де Карноэ двадцать семь лет. Он живет со своей семьей в небольшом домике в Памплемуссе, принадлежащем его тестю, купцу Кеттеу, который в Порт-Луи владеет тремя пакгаузами. Франсуа-Мари не слишком одарен по части торговли, но тестя заинтересовал его плотницкий талант, и он помог ему организовать в Тру-Фанфароне судоремонтное производство; и молва о нем дошла до Сен-Мало и Лорьена, до Бордо и Марселя. Для кораблей, которые пережили аварии, были покорежены на своем опасном пути в Индию — Бог свидетель, их было немало, — имя де Карноэ означало спасение. Известно, что мачты и кили, сделанные де Карноэ с Французского острова, отличаются прочностью, ему настойчиво советуют заняться постройкой кораблей. Но у Франсуа-Мари пока еще нет оборудования для этого. Он довольствуется тем, что собирает корпуса кораблей для недалекого плавания, это не так ответственно, как строить большие корабли. Кроме плотницких работ, на его верфи выполняют плавку и сушку, печь для которой была привезена из Голландии, а также смолят канаты и такелаж.

Он прилично зарабатывает и выглядит как вельможа. В церкви Сен-Луи у него своя скамья, он является членом Высшего совета. Его приглашают в лучшие дома и ценят его задор и жизнелюбие.

Женщин Франсуа-Мари любит до безумия. Он любит их формы, цвет кожи, их наряды, их болтовню. И конечно же, он им тоже нравится, а это приводит к некоторым сложностям со стороны его бдительной и ревнивой жены. Франсуа-Мари старается сохранять спокойствие и не ссориться с семьей жены, которая все больше и больше принимает участие в его делах.

Сам будучи на коротком поводке, он живо интересуется флиртами и любовными историями других, их распутством и скандалами, которые из этого нередко вытекают. Чем пикантнее история, тем она интереснее для него. Ни одна подобная история не проходит мимо него. Остров конца столетия со своим смешанным населением, с балансированием на грани войны с Индией, эти праздные, нередко одинокие молодые женщины, переложившие на многочисленных слуг заботу о доме и детях, да еще этот климат Французского острова, горячивший кровь, — все это не способствовало процветанию нравственности. Дошло до того, что строгий и предусмотрительный Сюфрен не захотел, чтобы его войска задерживались на острове надолго, из-за того что мужчинам там настолько хорошо, что они уже не хотят идти воевать [26] .

Порт-Луи хорошеет день ото дня. Тысячи саженцев, которые когда-то высадили здесь, уже выросли и затеняют улицы. По вечерам, как только наступает прохлада, все, даже дамы, прогуливаются по бульвару Марсова поля. Мужчины пьют пиво, обсуждают подписание мира с Англией или аэростатический шар, выпущенный из дома Отривов.

Похоже, что жизнь Франсуа-Мари особенно приятной была как раз перед Французской революцией. Старик, который в 1820 году будет писать эти воспоминания, уделит много внимания описанию своей молодости — и зрелости, когда ему было под сорок, — как будто эти два периода были самыми важными и незабываемыми в его жизни.

В 1787 году он буквально разрывается между обработкой земель в Морне и судоремонтным предприятием в Тру-Фанфароне. С переменным успехом он выращивает кофе, маниоку, хлопок и индиго, но ураганы часто наносят ущерб урожаям. Тростник доставляет ему куда меньше неприятностей, а через своего тестя он еще экспортирует черное дерево, добытое в горных лесах.

Из Морна в Порт-Луи он добирается на лодке, которую построил для своего личного пользования; это странная лодка, оснащенная прямым парусом, в ней есть что-то от пироги и от быстроходного рыбачьего трехмачтового баркаса. Путь по морю удобнее и быстрее, чем по земле, дороги настолько плохи, что лошади расковываются, а то и вовсе ломают ноги.