Чтение онлайн

____________________

[1] Общепринятое летоисчисление ведется со времен правления гигантов — вымершей расы богоподобных существ.

[2] Башня Слоновой Кости — величайшая школа мистиков восточного континента.

[3] Объединение земель южного региона под флагом Орена произошло в 1885 году. В Содружество вошли сам Орен (государство вольных рыцарей и магов), Гиран (город независимых торговцев), Дион (союз сельскохозяйственных земель Диона и Флорана) и Глудио (союз прибрежных земель Глудио, Глудина и Говорящего Острова).

[4] Мафр — богиня плодородия и земледелия, особо почитаемая среди гномов и крестьян.

[5] Элмор — северное королевство.

[6] Нежить — живые мертвецы; тела, лишенные души, но сохранившие мыслительные и двигательные функции.

[7] Гильдия — объединение по расовым или профессиональным признакам, защищающее интересы своих членов, а также принадлежащее ему здание, группа домов или район.

[8] «Эйден» — с древнего эльфийского «Небесный Город»; в языке людей используется упрощенный вариант произношения — «Аден».

[9] Гоблины — низшие гуманоиды, отличающиеся примитивным социальным строем и диким образом жизни; для них характерны небольшие размеры, зеленый или землистый цвет кожи и отсутствие развитой речи.

[10] Метка — особый псевдоматериальный объект, часто принимающий вид монеты или талисмана, обладающий трансформирующей силой. При взаимодействии с сущностью, обладающей врожденной или приобретенной склонностью к магическим или физическим умениям, соответствующей направленности метки, последняя может внедриться в психоэнергетическое поле субъекта, позволяя ему развивать заложенные в нем таланты. В данном случае речь идет о колдовской метке, выявляющей способность к магии огня.

[11] Бижа (разг.) — бижутерия, чаще всего обладающая защитными характеристиками.

[12]Телепорт — устройство или живая сущность, обладающие возможностью переносить материальные объекты из одной точки пространства в другую.

***

Шла вторая неделя беспрестанной охоты в пещере. Каждую ночь Магос покидал жаркую мансарду и каждый вечер возвращался со столь ничтожной добычей, что любой другой наемник уже отказался бы от этой невероятной затеи. Но только не Магос. От долгой ходьбы сапоги его начали истираться, его и без того смуглое лицо еще больше загорело и обветрилось, но ежедневно он отмечал про себя, в какой прекрасной физической форме он находится в свои тридцать восемь лет. Мало было дойти по пыльной дороге до Ущелья Мертвецов, мало было преодолеть несколько разломов, набитых нежитью, которую Магос, обладая талантом огненного мага, палил пачками, особо не утруждая себя тем, чтобы хоть сколько-нибудь осторожничать, — далее следовало пройти немалое расстояние по пустынному каньону под палящими лучами солнца, где иногда встречались злобные ящеры и змеи-гуманоиды, а иногда, редко, но все же выходили на охоту кровожадные демонессы, порождения Богини Тьмы. И тут даже опытному магу в прекрасной броне и вооруженному чудесным мечом приходилось быть настороже: один промах по такой ведьме, и его запросто могли приковать к земле и высосать из него всю жизнь до последней капли.

Но настоящее испытание ждало впереди: открытая пасть скал угрожающе выделялась в конце пути. Одинокий страж-скелет, призванный следить за дыханием Дракона Земли Антараса, уже устал предупреждать мага о том, что пещера опасна и грозит гибелью одинокому путнику, и теперь лишь оптимистично подсчитывал дни, когда Магос весь взмокший, уставший, а порой и израненный, выходил из нее — всегда, когда солнце только начинало заходить. Около часа сидели они на потрескавшейся земле под нависающими зубьями скал, молча наблюдая за последними движениями светила по небосводу, и затем Магос прощался до следующего дня и, распихав по карманам мешочки с клыками и магическими камнями, ради которых вся эта миссия и затевалась, не спеша шел к выходу из ущелья.

— И что, даже если я у самого входа упаду на землю, разрываемый мохнатым уродцем, ты и тогда не придешь мне на помощь? — спросил он однажды у стража.

Тот лишь пожал костлявыми плечами.

— То, что я не обязан никому помогать, не значит, что я вдруг не захочу совершить акт милосердия и спасти чью-то жизнь, — ответил он хриплым глухим голосом и задумчиво добавил. — Вот если бы симпатичная дамочка нуждалась в моей помощи — тут уж я, не раздумывая, оставил бы свой пост, будь уверен.

— Размечтался, мертвяк… — ухмыльнулся Магос. — Не бывать тому, что тут будут шастать симпатичные дамочки, или спиться мне и сдохнуть в подворотне.

Когда он, с трудом передвигая ноги, дотащился-таки до городских стен, как всегда, навстречу ему брели покидающие Гиран караваны торговцев, так что он, по обыкновению не привлекая внимания, прошмыгнул в ближайший от забора двор и скрылся в полуразрушенной мансарде неприметного дома ювелира.

Вернувшись в свой угол, Магос в который уже раз мысленно поблагодарил старого друга: постель была сменяна, а на небольшом столике стоял круглый поднос с вином, водой, буханкой хлеба и несколькими ломтями вяленого мяса. Он всегда сначала сметал со стола все съестное и лишь после этого садился подсчитывать добычу. За каждый зуб пещерного зверя он получал приличную сумму денег, а за каждый магический камень — и того больше, но Магос не имел цели заработать за месяц хороший кусок, чтобы бездумно пропивать его последующий год. Нет, ему хотелось сколотить крупный капитал, с которым он сможет начать новую жизнь: уехать на север, завести дело, и еще он мечтал о новой броне. Его колдовской наряд из превосходной кожи с добавлением металлических и синтетических волокон, хоть когда-то и был пределом мечтаний любого чародея на континенте, но давно утратил прежний лоск, а местами даже истерся до дыр.

Магос, хоть и любил все новое и сверкающее, никогда не отличался излишней склонностью сдувать пылинки со своих вещей и драгоценностей. И когда вещь приходила в негодное состояние, он старался просто заменить ее новой, по возможности более высокого качества. Сапоги его тоже начали истираться. Он сначала думал попросить Иэхана отдать их в ремонт, или пусть бы над ними похлопотала его женушка — она ж гномка, а Магос был уверен, что все гномы — мастера шитья и металлообработки. Но потом признался сам себе, что и так уже злоупотребляет добротой старого друга, и решил терпеть до последнего.

Он составил четкий план по достижению желаемого и подсчитал, что, если нужные оркам куски будут попадаться ему с такой же периодичностью, ему придется пахать еще месяца три, чтобы достигнуть своей цели. К этому он был полностью готов и даже подумывал о том, чтобы ночевать прямо в Долине Дракона, когда срок их с другом договора подойдет к концу. Впрочем, он был уверен, что, если не случится ничего из ряда вон выходящего, Иэхан позволит ему задержаться еще на месяцок-другой. Все-таки маг понимал, что, поспав под крышей на мягком матрасе и нехило подкрепившись с гномьего стола, он набирается достаточным количеством сил, чтобы продержаться еще день. А так, в холодных скалах, без пресной воды и еды… Впрочем, он, казалось, был готов ко всему, когда на кону стояли большие деньги, и предвкушение грело его сердце.

У орков хранилось множество интересных вещиц, которые были им не сильно нужны или понятны. Одним из таких предметов, который Магос присмотрел в их шатре, был рецепт[1], по которому можно было соткать так называемую Робу Кошмаров. О! Лишь несколько величайших мистиков в королевстве обладали подобной броней. Мало тогочто эта роба шилась из сверхпрочных материалов, за счет чего была весьма износостойкой и обладала прекрасными защитными качествами, она к тому же оберегала своего обладателя от сдерживающих заклятий, вроде усыпления или обездвиживания, а также помогала быстрее восстанавливать духовные силы. Но даже если собрать все необходимые компоненты, включающие в себя кожу особой обработки, металлические волокна, кристаллы и редчайший минерал азоф, а также специальную материю, добываемуюв основномна северных равнинах, не всякий гном рискнул бы взяться за подобную работу, не говоря уже о том, чтобы обещаться создать вещь такой сложности со стопроцентной гарантией. Но Магос был уверен, что сможет выторговать у орков этот рецепт и стать обладателем самого лучшего облачения для мистика, что существует на свете.

Скинув с себя пыльный, пропахший потом и украшенный черными и красными пятнами крови наряд и небрежно бросив его на пол, Магос подумал, что не мешало бы ему помыться. И хотя у самых стен города протекала широкая река, маг все не решался показываться на столь открытой местности, и вдобавок ему было жаль тратить на подобные излишние процедуры свое бесценное время. «И в самом деле, не на свидание же я хожу каждый день», — вразумлял он сам себя.

Магос лежал на узкой мягкой кушетке, задумчиво глядя в потолок. Сон, как всегда, не шел. Послышался смех в доме напротив. Он приподнялся и выглянул в окно. На темном силуэте гостиницы зажглось одинокое окошко. Шторы были не задернуты, и Магос мог наблюдать, как темная эльфийка и какой-то гном зашли в небольшую комнатушку, украшенную безвкусными обоями в цветочек. Они явно были навеселе. Полуобнаженная стройная эльфийка подошла к окну и задернула прозрачный тюль.