Чтение онлайн

Одна рука автоматически полезла в карман, сжимая лежащую там пачку сигарет. Зачем я взял ее?! Теперь будут неприятности… Но, в конце концов, если началась прослушка, и если я, не дай Бог, попал в разработку, какое имеет значение, есть у меня пачка сигарет или нет? Главное — что-то найдут. Георгий может принести с собой из камеры какой-то наркотик. Попробуй потом докажи, что ты ничего ему не передавал!

А люди все стояли около двери и будто ждали меня. Я быстро подошел к дежурному по этажу, который ведал распределением следственных кабинетов и выдачей заключенных, и стал интересоваться, на каком основании у кабинета, в котором я буду сейчас работать, стоят люди с видеокамерой и с собакой. Дежурный стал говорить, что с киностудии ГУВД пришли люди снимать какой-то фильм.

— Так почему же они стоят около моего кабинета?

— Да по чистой случайности.

Смотрю — по коридору уже ведут Георгия. Он идет и улыбается мне. Сзади него конвоиры. Я специально, чтобы привлечь его внимание, стал громко говорить:

— Значит, так, пока эти люди не уйдут, я клиента принимать не буду, так как чувствую, что возможна какая-то провокация.

Я увидел, что улыбка тут же исчезла с лица Георгия.

Неожиданно появился какой-то офицер, который тоже стал интересоваться, что за претензии я ни с того ни с сего предъявляю. Я стал настаивать:

— Я не буду принимать клиента, пока люди не уйдут от двери моего кабинета!

— Нет, что вы, все в порядке, не беспокойтесь! — снова стал уверять меня дежурный. — Все будет нормально!

К тому времени Георгия уже поместили в «стакан» — небольшое помещение, куда отправляют заключенных и клиентов, когда, скажем, им необходимо ждать либо появления следователя, либо конвоиров, которые могут препроводить их в камеру. Но обычно такой процедуре воров в законе не подвергают. Есть свои тюремные традиции. А тут Георгия неожиданно помещают в «стакан»! Теперь я еще могу вызвать своей акцией недовольство Георгия. Ведь помещение в «стакан» вора в законе — это унижение его достоинства!

Наконец минут через десять конфликт был улажен — люди с видеокамерой и собакой исчезли. В кабинет привели Георгия. Я уже сам разволновался и начал курить, хотя не курю. Я высказал Георгию все свои опасения — наклонившись к нему, прошептал:

— Мне тут передали пачку сигарет. А вдруг она «заряжена»?

— Да что вы! — засмеялся Георгий. — Это нормальные сигареты! Я не употребляю наркотики. Даже не думайте об этом! Доставайте пачку.

Он быстро распечатал пачку и стал показывать мне сигареты с фильтром. Действительно, внешне они выглядели обыкновенно. Но кто знает, как это все можно мастерски сделать! С другой стороны, меня успокаивало то, что я предупредил Георгия. И если эта пачка «заряжена», он не будет вешать на себя еще одну статью — наркотики. Но что ему эти два-три года по сравнению с тем, что он уже имеет!

Наконец мы закончили беседу. Естественно, никаких записок я у Георгия брать не стал. Более того, я потребовал, чтобы все, что я принес, было немедленно уничтожено.

Как только мы закончили, я выглянул в коридор, чтобы вызвать конвоира, и увидел, что у моих дверей стоят два человека в камуфляжной форме. Видимо, это были оперативники следственного изолятора. Я громко сказал дежурному:

— Заберите, пожалуйста!

— Одну минуточку, — сказал оперативник и быстро вошел в мой кабинет.

— А что случилось? — поинтересовался я.

— Ничего особенного. Мы сами сейчас вашего клиента заберем. Давайте листок!

Я протянул им листок.

— Мне нужно его заполнить?

— Да, заполните, — сказал оперативник, — и обязательно распишитесь.

Я сел и стал заполнять листок — когда я вызвал Георгия, когда закончил беседу. Тем временем другой оперативник подошел к Георгию и сказал, чтобы тот поднял руки. Георгий поднял руки. Оперативник стал его обыскивать. Мне стало не по себе. Я закончил заполнять листок и смотрел, как происходит обыск.

— Что же вы стоите? — спросил оперативник. — Идемте, я провожу вас.

— А зачем вы будете меня провожать? Я хорошо знаю дорогу.

— Нет, я провожу вас.

Я медленно вышел из кабинета. Ноги мои были ватными. Я не знал, нужно ли мне побыстрее выйти из кабинета и покинуть Бутырку, то ли, наоборот, делать вид, что я полностью уверен в себе и в том, что ничего предосудительного не совершал.

Я шел по коридору, оперативник — за мной. Рация у него была включена, я постоянно слышал шипение и переговоры. Было ясно, что идет обыск, а меня сопровождают для того, что если у Георгия что-то найдут, то тут же меня и задержат. Сердце часто билось. Но успокаивало одно — если они меня сопровождают, то ясно, что ничего подбрасывать ему не будут, иначе меня сразу бы задержали.

Но расслабляться нельзя. Другая мысль пришла мне в голову: почему, когда раньше я приходил, ничего подобного не случалось? А тут, как специально, — видеокамера с собакой, оперативники после окончания беседы неожиданно появились… Что это значит? Может быть, они уже имеют оперативную информацию, что Георгий «заряжен» — имеет при себе наркотики, которые он мог принести из камеры? Не случайно же они появились именно сегодня! Мне нужно думать о своей собственной безопасности. И тут я увидел знакомого адвоката, выходящего из кабинета. Я быстро подошел к нему. Оперативник остался стоять сзади.

Практически сразу я обратился к нему:

— Тут такая проблема может возникнуть… Ты знаешь мой домашний телефон?

— Да, у меня есть ваш телефон, — ответил он.

— Если я не позвоню тебе через два часа, я очень прошу тебя — сообщи таким-то, что меня задержали.

Мой коллега сделал большие глаза:

— С чего ты это решил?

— Да вот, видишь, — и я кивнул в сторону оперативника. — То, что произошло недавно с нашим коллегой, — я намекнул на Андрея Чивилева, — может произойти и со мной. Я ничего никому не приносил, но очень странно, что сегодня проявляется большой интерес к моей персоне.

Коллега сказал:

— Не волнуйся, если что — я готов быть твоим адвокатом.

— Спасибо, конечно, за доверие, — улыбнулся я, — но мне такой чести как-то не хочется.

Мы пожали друг другу руки, и я пошел дальше. К тому времени у оперативника зашипела рация, и он поднес ее к уху. Нам оставалось до выхода несколько ступенек.

Я протягиваю алюминиевый жетончик, чтобы получить свой пропуск, а оперативник слушает рацию, по которой ему что-то говорят. Ну, думаю, сейчас мне скажут — стоп! Наконец женщина, сидевшая на входе, выдала мне мое адвокатское удостоверение взамен жетончика, нажала на кнопку, и автоматическая дверь стала медленно открываться.

Я вышел из изолятора. Но чтобы выйти на улицу, нужно было пройти еще несколько ступенек вниз по лестнице… Я иду, а оперативник продолжает идти за мной. Странно, теперь я опять заволновался. Как же так? Если он сейчас получил информацию, что все чисто, то зачем он меня сопровождает? А может, меня арестуют на улице и повезут на Шаболовку или на Лубянку? Я почему-то сразу вспомнил улыбку и недобрый взгляд «переводчика» — фээсбэшника, с которым встречался несколько дней назад, его список моих клиентов. Может, какая-то провокация?