Чтение онлайн

Вилла Мандерли с толикой зависти глядела на женственную фигуру и манящие изгибы обнажённой золовки. Не менее завистливого взгляда была достойна и атлетическая фигура молодой Мормонт. Хотя, леди Медвежьего острова всё ещё подходило слово «юная». Девушка не выглядела старше двадцати в свои шестнадцать, когда отправлялась на войну, и она не выглядела старше двадцати сейчас, по прошествии девяти лет.

— Как же хорошо, — мечтательно пробормотала Дейси, погружаясь в воду по шею и прикрывая глаза в блаженной неге.

— Не думала, что тебе так нравятся купальни, — отметила Маргери.

— Они не всегда мне нравились.

— Что же случилось? — поинтересовалась Вилла.

— Один бастард потребовал, чтобы я мылась как можно чаще, потому что «От тебя воняет рыбой и медведями», — пояснила девушка. — Опыт показал, что в купальне это делать значительно удобнее, чем с помощью бочки, да и приятнее в придачу.

— На что мы только не идём ради любимых, — хихикнула Маргери, вспоминая, как опять отвергла ухаживания очередного кавалера.

— Точно, — согласилась Дейси.

Регулярное мытье, как оказалось, хорошо сказывается на здоровье, но оно всё ещё считалось делом не самым важным, а уж тем более — стоящим затраченного времени.

— Знаешь, я хотела кое о чём спросить.

— О чём же, Маргери? — Мормонт уселась так, что вода теперь была ей по пояс и глянула на подругу.

— Это больно? — Вилла неловко откашлялась, реагируя на вопрос.

— Мне казалось, что ты и сама уже знаешь, — брови Мормонт игриво изогнулись.

— Да нет же! Я о другом!

— О чём?

Маргери указала на живот Дейси, на котором остались еле-еле заметные следы от послеродовых растяжек. Эти тонкие полосы можно было заметить, только если хорошенько всматриваться. Теперь и Вилла глядела на подругу с живым интересом.

— Спросила бы у матери.

— Не хочу беспокоить мою леди-мать по подобным пустякам — пусть продолжает думать, что я всё ещё играю с куклами.

— Ты боялась? — поинтересовалась Вилла.

— Конечно, боялась.

— Так рассказывай.

— И во всех подробностях, — поддержала Маргери.

— Что ж…

…

— Джона не было рядом? — продолжила расспрос Вилла после рассказа Дейси.

— Не было.

— Но почему?

— Мне предстоит ещё не раз проходить через ЭТО и Джон не всегда будет рядом, чтобы помочь. Я не хочу быть беспомощной южанкой, постоянно рассчитывающей на прекрасного принца… Ой…

— Всё в порядке, — успокоила её Маргери. Полученная информация была очень полезной — как минимум, это была не та чушь, что рассказывают септы.

* * *

Хранитель Запада, лорд Тайвин Ланнистер, этим вечером, впрочем, как и многими другими, был занят работой. Много вопросов требовали его внимания и контроля, благо часть работы можно было переложить на Кивана: тот ещё никогда не подводил. Сосредоточиться на работе полностью не давало изрядно испорченное настроение — лорд Утёса Кастерли был зол, но лишь в его холодных глазах можно было заметить тень недовольства; внешне же мужчина как всегда оставался невозмутим. Причина была до боли простая: разочарование в потомках. Он ещё не знал, как часто будет испытывать это чувство в будущем.

Его старший сын, Джейме, в очередной раз не поддался отцовскому влиянию и не пожелал отказаться от белого плаща и вернуться в Утёс, а в довершение ещё и проиграл финальную схватку турнира женщине — такого унижения Львы не испытывали со времени правления лорда Титоса. Времени у Тайвина было уже не так много, как раньше, времени для того, чтобы сохранить и приумножить свое наследие так, чтобы о Ланнистерах помнили и тысячи лет спустя.

Его внук и наследник Железного трона, как оказалось, тоже не внушает доверия. Чего стоит только недавнее происшествие при дворе: мальчишка довёл до слез младшего брата с сестрой и разозлил отца так сильно, что заработал взбучку. Началось всё с того, что один из слуг рассказал златовласым оленятам про беременную кошку, обитающую на кухнях. Зная любовь младшего принца к этим животным, было не сложно предположить, что котят ожидает прекрасная жизнь и каждый ребенок короля возьмёт себе по одному.

Это вполне могло сблизить детей и научить их ответственности, вот только никто и не догадывался, что наследник престола ждать появления котят не собирается. Томмен ещё неделю не мог спать — воспоминания о том, как старший брат разрезает животное кинжалом и вытаскивает оттуда с десяток маленьких окровавленных трупиков, появлялись перед глазами вновь и вновь, каждый раз, как мальчик их закрывал. Но на этом дело не закончилось: Джоффри решил показать «котят» отцу, за что заслуженно получил пару ударов по лицу, которое теперь украшал огромный синяк. Серсея быстро придумала легенду о травме, полученной принцем на тренировке, но она убедила разве что гостей двора, не знающих, что принц уже давно не упражняется с мечом. Роберт, в свою очередь, с новой силой загорелся идеей привести свою дочь, Мию, ко двору и чем больше он разочаровывался в сыне, тем сильнее было это желание.

В глазах дочери Тайвина происшествие было лишь шалостью, не заслуживающей внимания, а Джоффри и вовсе не понимал, что поступил неправильно. Это и настораживало Тайвина больше всего: мальчишка делал, что хотел, а мать ему потакала и оправдывала, но уже даже она не могла сдерживать его от необдуманных поступков. Эйрис II Таргариен тоже делал, что хотел, и где он теперь? Свергнут, а его династия почти полностью истреблена — это ли судьба, уготованная для Джоффри?

Серсея оказалась слишком самонадеянной и высокомерной, даже для венценосной особы — она отвратительно показала себя как королева и не очень хорошо как мать. Роберт не посещал её покои уже несколько лет — Тайвин подозревал, что с зачатия Томмена — а Джоффри быстро превращался в неуправляемого монстра. Затем она умудрилась проиграть в пари материнский медальон. Если так пойдет и дальше, то в Вестеросе появится шутка: «- Что делает лорд Тайвин этим вечером? — Как и всегда: считает золото и разочаровывается в потомках».

В довершение, главе дома Ланнистер не давал покоя ебучий облезлый хорёк — Фрей. Владыка Переправы в период всего турнира навещал Тайвина и убеждал того использовать своё влияние на корону для урегулирования торговли пищей с Севером, апеллируя при этом родственными связями через брак его сына и младшей сестры Тайвина.

Лорду Утёса не нравился этот старый, похотливый, не спешащий к Неведомому кусок дерьма. Уолдер Фрей одним своим присутствием напоминал Тайвину о похотливом карлике, что, к глубокому разочарованию, приходился ему сыном, зато хоть не успевшим наплодить бастардов. В своё время Тайвин не думал, что найдется вещь, что разозлит его сильнее, чем согласие отца на брак Дженны с Фреем с Переправы. Но такая вещь нашлась, да ещё и не одна: Фрей ныне был самым богатым, сильным и влиятельным домом в Речных Землях, а на фоне теряющего уважение вассалов Эдмара Талли, мог и вовсе, в скором времени, возглавить этот регион, не без определённой помощи со стороны, разумеется. Так что общество Фрея было необходимо терпеть.

Тайвин не собирался использовать своё влияние на корону для помощи такому «родственнику», пусть даже решение этого вопроса незначительно поможет торговцам Западных Земель. Некоторые лорды и купеческие дома, продававшие зерно и муку Северу, жалуются, ведь всё продовольствие теперь закупается преимущественно у Простора. Старому Льву было на это плевать: прекращение торговли Севера с Западными землями никак глобально не скажется ни на регионе, ни на его доходах в целом. Населения Севера слишком мало — этот рынок не стоит борьбы. Речные Земли и Простор не те, с кем можно соперничать в подобном вопросе. Да и Западные славятся далеко не своими полями.