Чтение онлайн

С той самой ночи, как с лица Ширен исчезли последние свидетельства уродующей и без того не самую привлекательную девочку болезни, оленья чета ни разу не обратилась к нему «Сноу», а в его присутствии они ни разу не произнесли слово «бастард». Только «Джон», даже без всякого «сир». В тот день Джон был одним из немногих, кто видел картину столь невероятную, что в неё никто и не поверит — лорд Драконьего Камня, этот холодный, безэмоциональный человек, плакал. Плакал и не выпускал из объятий единственную дочь, о здоровье которой, наконец, мог не переживать.

Ширен — это тихое, печальное и ласковое дитя, унаследовавшее квадратную челюсть отца и оттопыренные уши матери, заслуживало хотя бы такую незначительную «милость». Милость, что была сопоставима с божественным чудом. Джон бы не удивился, если бы узнал, что мать девочки начала молиться Старым богам.

Сноу вырвался из раздумий, ведь настало время прощаться с Тиреллами. Лорас сжал его руку гораздо крепче, чем было необходимо — рыцарь тоже был задумчив. Последние события помогли искупаться в лучах славы и ему и прослыть не только отличным турнирным бойцом, но и грозным воином. Идея увидеть перед свадьбой Ров и уж потом двинуться в Хайгарден вместе со Старками, предложенная Джоном, казалась более чем хорошей, особенно учитывая доводы Маргери. Вероятно, друзья увидятся вновь раньше, чем было запланировано; нужно лишь убедить лорда Мейса. Маргери мило покраснела, когда Сноу поцеловал ей руку. Прощание с Хранителем Юга было максимально официальным.

Совсем скоро со всеми церемониями было покончено и флот отплыл, взяв курс на Белую Гавань.

* * *

Долина Аррен, Лунные Врата

Сколько бы северяне ни кичились своей суровостью, а с фактом, что раньше всего Зима приходит именно в Долину, не могли спорить даже они. Хотя речь по большей части шла об Орлином Гнезде, где выпадал первый снег задолго до того, как мейстеры сообщат о конце осени. В эти дни замок младшей ветви дома Ройс наполняется Арренами, их солдатами и челядью вплоть до наступления весны.

Молодая жительница долины любовалась заснеженными горными вершинами, что так и не успели наскучить даже спустя долгие годы. По кладке вымощенной камнем дороги тихо постукивали копыта — Мия Стоун ехала домой. В деревеньке всего в нескольких часах пути от замка её ждала мать, которая наверняка успела соскучиться и опять будет причитать о долгой разлуке и отсутствии вестей от единственного ребёнка.

За семейным воссоединением привычно последует работа по дому и помощь родителю: очаг нужно было переложить, протекающую крышу починить, купить кур и запастись едой. Благо, лорд Ройс не только выплатил Мие более чем щедрое жалование, но и раньше освободил её от обязанностей проводника. Амбары Гнезда и Лунных Врат ломились от зерна, а Джон Аррен с супругой и сыном были в столице, так что путешественников в резиденцию Арренов не было от слова «совсем».

Последние дни Мия скучала, коротая время в компании лучшей подруги — Миранды Ройс. Женщина была не прочь поболтать — она, как и Мия, получала удовольствие от этого процесса. Все слухи, истории и новости, что тем или иным образом добирались до Врат, непременно проходили через Миранду и так же непременно получали от неё тот или иной комментарий.

Буквально на днях Ройс рассказала Мие, что одна из служанок — Нэя — должна была выйти замуж со дня на день. Девушке удалось охмурить не какого-нибудь простолюдина, а целого присяжного рыцаря. Конечно, ходили слухи, что эти двое были давно влюблены и даже тайно делили постель, но самым интересным было другое. Неизвестно откуда у девушки появилось более чем внушительное приданое — почти в сотню золотых драконов. Это, вероятно, и послужило основной причиной согласия семьи жениха на данный союз. Теории о происхождении денег обсуждались вдоль и поперёк, хотя факт получения дядиного наследства сама Нэя не скрывала.

Эта тема довольно изрядно подпортила привычно радостной Мие настроение. Будь у неё приданое хоть в десять раз больше — она не ровня Изилле Ройс и помолвка Микеля — яркое тому свидетельство. Её возлюбленный врал ей: тот, кому она больше всего верила, тот, кого долго знала и кому отдала свою невинность, тот, кто напрасно клялся ей в любви. А вот Кошмарный Волк ей не врал и оказался прав во всём, о чём говорил.

Дело было не только в боли от предательства, но и в зависти: Нэя была хорошенькая и Мию тоже можно было безо всякого лукавства назвать красивой. Вот только замуж выходит служанка, шестнадцатилетняя и ничем не примечательная, а вот проводник Стоун через каких-то четыре года окажется слишком стара для замужества.

Ближе к полудню на горизонте показалась небольшая горная деревушка — Мия была дома. Относительно крупный каменный дом встретил девушку тишиной и покоем. Всё было таким, как она помнила: маленькие окна, покосившийся заборчик, старое высохшее дерево и вытоптанная в траве тропа прямо до двери. Вот только чёрного как ночь коня, который сейчас мирно щипал травку, Мия в материнском дворе точно не помнила.

Поводья, большая вещевая сумка, дорогое седло и закрепленный арбалет говорили о том, что лошадь принадлежит рыцарю, да и далеко непростому. Стоун разбиралась в лошадях, всё же она уроженка Долины. Конь явно боевой, турнирный, причём такого может себе позволить далеко не каждый. «Видимо, старушка Бесси всё ещё хороша, раз к ней ТАКИЕ мужчины захаживают», — улыбнулась Мия мысли о матери. Девушка хотела погладить коня, но тот проявление нежности не оценил и попытался оттяпать ей несколько пальцев.

— Ну и не нужно, — фыркнула Мия. — Не так уж и хотелось, — конь ей не ответил, а лишь вернулся к своему занятию.

Стоун прислушалась — в доме явно не занимались непотребствами, так что можно было войти внутрь, избегая неловких ситуаций. Дверь скрипнула и Мия переступила порог. Её мать как раз трапезничала в компании знакомого девушке северянина.

— Мия, доченька! Ты наконец приехала! Ты не говорила мне, что мы будем ждать гостя, и не говорила, что у тебя есть такие друзья, — полногрудая светловолосая женщина лет сорока встала из-за стола, чтобы поприветствовать дочь.

— Мама! — девушка обняла родителя. — Джон? — для Стоун что гость, что его личность тоже оказались неожиданностью.

— Единственный и неповторимый, — улыбнулся бастард.

— Джон подстрелил кроликов и я приготовила рагу. Давай, садись за стол, — тут же оживилась Бесси.

— Рагу! Рагу! — прокаркал Коготь. Вскоре уже все трое сидели за столом.

— Так как ты обрела столь известного друга? — поинтересовалась Бесси.

— Он прирезал тех горцев, что похитили меня. Ну, большую их часть, как-то так и познакомились.

— Эти дикари просто житья не дают, ебучие еретики. Ой, простите, сир Джон! — тут же стушевалась женщина, вспомнив, что северяне и горцы молятся одним и тем же богам.

— Всё в порядке — если бы мне давали по серебряному оленю каждый раз, как северян сравнивают с дикарями или называют еретиками, мне бы не пришлось принимать участие в турнирах, — улыбнулся Сноу и долийки рассмеялись. Джон жестом показал Мие, что объяснит всё чуть позже.

Следующие пару часов прошли за едой и разговорами. Сноу поделился несколькими историями, в том числе и о недавнем восстании фанатиков. Ещё о том, что прошёл бдение в самой Септе Бейлора и лично получил благодарность от Верховного Септона за борьбу с «врагами Веры».

Бесси была простолюдинкой, ранее служившей в Орлином Гнезде служанкой, и у неё были забавные истории, но их время давно прошло. Женщина, как любой любящий родитель, рассказывала о дочери. И большую часть времени Мия краснела от озвученных историй.

В детстве Мия очень любила лазать по скалам и однажды она попыталась забраться в особо трудное место, но в результате цели не достигла, а лишь зацепилась и порвала платье, открыв всем желающим вид на свои прелести. Другая история была о том, что у Мии грудь начала расти гораздо раньше, чем у сверстниц, и завистницы украли её одежду, когда та купалась в реке — девушка была вынуждена идти домой голышом. Сноу пришёл к выводу, что именно так и родилась любовь Стоун к штанам и ненависть к платьям.