Чтение онлайн

— Любишь её?

— Очень, — улыбнулся Сноу отцовской улыбкой; такого Кошмарного Волка девушка увидеть не ожидала.

— У тебя замечательные братья и сестры. Я даже завидую.

— Они и у тебя есть.

— У тебя больше, — притворно опечалилась Стоун.

— Знаешь, исходя из слухов и… кхм, сластолюбия, свойственного твоему отцу, предположу, что их всё-таки больше именно у тебя.

— Насколько?

— Счет детей короля Роберта уже давно идёт на сотни.

— Седьмое пекло! — выругалась девушка. — Так много? Ещё скажи, что ты их видел.

— Некоторых — как и ты, они очень похожи на короля внешне.

— Правда?

— Да, все как на подбор: высокие, черноволосые и голубоглазые. По словам принца Станниса, Эдрик Шторм, признанный бастард короля, такой же. Когда я тебя впервые увидел, то понял, что в тебе есть что-то знакомое. Мог бы тогда и догадаться.

— Не верю, что мы все прям одинаковые.

— «История великих и малых домов Вестероса» утверждает, что эта внешность была унаследована детьми Ориса Баратеона от Аргеллы Дюррандон, последней представительницы этого дома и последней из Штормовых королей. Впоследствии внешность была унаследована всеми потомками её линии, главной ветви дома, — пересказал отрывок из книги Джон, после чего резко остановил коня и замолк, задумавшись.

— Эй, Джон. Ты чего?

— Да так, всякие глупости в голову лезут. Неважно.

…

Пока история о резне в кровавом тупике обсасывалась благородным обществом со всех сторон, Сноу и его спутница добрались до Чаячьего Города, в котором сели на корабль, идущий в Белую Гавань. Лорд Минога принял гостя вполне радушно, даже несмотря на то, что был занят хлопотами по подготовке к путешествию на юг. В Хайгардене должна была состояться свадьба не только Сансы с Уилласом, но и Виллы с Лорасом. И зная любовь лорда Мейса к бессмысленной показухе, можно с уверенностью предположить, что свадьба его сыновей превзойдет по масштабу королевскую.

Отдохнув в городе день, Сноу с Мией отправились в сторону Королевского тракта, в этот раз не вдвоём на одной лошади. Лорд Минога предложил эскорт, но Джон вежливо отказался. Ещё пару дней и они достигли границ земель Джона с Курганами, а спустя несколько часов и сторожевой заставы. В это время года сухопутные караваны всё чаще путешествуют на юг, ведь в Речных землях и предгорьях Долины можно выручить хорошие деньги за янтарь, кожу, пушнину, железностволы, соль, медь и прочие северные богатства. Знают об этом все, в том числе и разбойники, что начинают орудовать вдоль тракта на Курганах. Возводить заставы на Перешейке смысла никакого не было, а тут она как раз шла на пользу. Последние дни пути Сноу путешествовал в сопровождении собственных мечей.

Вскоре они достигли Серого Древа. Мия не могла поверить, что этот город с аккуратными улочками, население которого скоро превысит десять тысяч, всего два года назад был деревней в несколько десятков домов. Гвардейцы ехали рядом с Джоном, жители уважительно кланялись, пока процессия проезжала мимо.

— Ебучие боги! Что это? — выкрикнула Мия.

— Ты о чём? — спросил Сноу и девушка указала на чардрево.

Помимо исполинских размеров святыня выделялась вырезанным ликом — он сейчас отчетливо виднелся из-за строительных лесов. В отличие от жутких лиц, вытесанных на первых деревьях детьми леса, этот лик представлял собой лицо прекрасной женщины: высокие скулы, длинные волосы, тонкая шея, правильные черты лица и кроваво-красный сок, вытекающий из больших глаз, могли заставить подумать, что дерево действительно плачет. Мастера успешно вытесали голову с шеей, плечи и грудь и сейчас работа велась над руками.

— У чардрева не было лика, так что я приказал исправить это.

— Я видела чардрева, — фыркнула Мия. — Ни одно из них не похоже на ЭТО.

— Я подумал, что больше людей станут молиться Старым богам, если вытесанный лик будет выглядеть дружелюбно.

— Не боишься наказания за богохульство?

— Если я сделал что-то не так, Старые боги сами накажут меня или проявят свое недовольство любым другим образом, — отмахнулся Сноу.

— Почему вы вообще молитесь деревьям?

— Мы поклоняемся духам природы и нашим предкам, что после смерти стали частью этого мира, а не деревьям. С течением времени длина ветвей чардрева достигает длины его корней. Это символизирует связь между ныне живущими и их предками, связь между мирами.

— Интересно…

Спустя ещё десять минут верховой езды Джон достиг внутреннего двора замка. Вель и Дейси с детьми на руках уже ждали его, равно как и Эшара с Эдриком. «Я дома», улыбнулся своей мысли Сноу.

* * *

Небольшой двухэтажный трактир «Копьё щитоносца» входил в число немногих каменных построек Древа: пока их все можно было пересчитать по пальцам рук. Трактир стоял ближе к окраине городка и по вечерам регулярно принимал гостей. Это место быстро облюбовали гвардейцы с солдатами из гарнизона — среди воинов дома Сноу не было такого, который ни разу сюда не наведался. Крепкие напитки, похабные песенки, потасовки, игры в кости и прочие солдатские развлечения — вот то, что мог предоставить трактир. Вскоре он стал «элитарным» заведением исключительно для местной стражи.

Ближе к центральной площади находился кайвассный салон. Заморская игра быстро стала популярной для тех, кому привычные северные развлечения уже успели осточертеть, но хотелось компании людей со схожими интересами — за игрой, выпивкой и закусками коротали время преимущественно ремесленники и люди, руководящие работами по строительству.

Большой постоялый двор с широким внутренним двориком для размещения лошадей и экипажей мог похвастать отличными условиями отдыха, вкусной едой и приемлемыми ценами. Бревенчатое здание с первым этажом из камня смотрелось вполне органично среди прочих, даже не смотря на то, что в его архитектуре угадывались южные мотивы.

Тут гостили и оставались на ночлег гости и торговцы, время от времени проезжающие через Ров: в основном северяне из Барроутона или Белой Гавани, но в последнее время зачастили и речники, торгующие мукой и зерном. Многим путь морем доставлял мало удовольствия, но путешествие по Перешейку было сравнимо с тем самым седьмым пеклом — не меньше недели по тракту, окружённому болотами со всех сторон, без единого постоялого двора или сторожевой заставы. Этот путь утомлял и не важно, в какую сторону ты едешь. Так что всем хотелось хорошенько отдохнуть перед обратной дорогой. Двор приносил хороший доход, ведь сухопутные караваны, как северян, так и всех прочих, не смогут миновать Ров. Если верить слухам, то уже совсем скоро некоторые речные лорды и торговые дома возобновят торговлю, что пойдёт городу только на пользу.

Около главной площади, напротив чардрева, возвышалось каменное здание в три этажа с черепичной крышей. Здание так и назвали — Чардревный дом. Его постройка была завершена буквально на днях, а само здание было чем-то средним между богадельней, общим домом и храмом. Хотя на храм это место было похоже меньше всего. Здесь останавливались вновь прибывшие и нищие — дом давал кров, еду, и мог на первое время обеспечить всем необходимым: одеждой, инструментом и деньгами, но только тем, кто был готов работать. Вдов, девушек-сирот и маркитанток отправляли работать именно сюда — женщины не могли выполнять мужскую работу, но забота о других им была вполне по силам. Одетые в одинаковую одежду они стали таким себе аналогом молчаливых сестёр.

Лечебницу перенесли в здание при Чардревном доме и в нём «сёстры» заботились о больных и раненых лекарствами, регулярно предоставляемыми гильдией. Джон подумывал назвать послушниц Старых богов «Дочерями Мары», от перволюдского слова, обозначающего женщину-предка, и неважно, что читается оно как «маага».

Гильдия же продолжила изготовление лекарств для лечебницы и торговли. В больших количествах изготавливали только состав для обработки строительной древесины, чтобы оградить ту от гниения. Привезенные из столицы алхимики быстро влились в коллектив северных дикарей — у них-то опыта в подобном деле побольше будет, благо далеко не все они помешанные на диком огне старцы. Среди учеников гильдии особой тягой к знаниям и исследованиям, а также познаниями в ядах отличился некий Аллерас Сэнд. Он же Сарелла Сэнд, третья дочь принца Оберина, маскирующаяся под юношу. Эшаре не составило труда вычислить девушку, но изобличать её она не стала. Пусть шифруется, если ей это так нравится — столь талантливого и амбициозного человека можно было вполне поставить во главе гильдии, сняв с себя часть забот, вот только вопрос лояльности Сареллы оставался открытым.