Чтение онлайн

— А чем же? — вступила в разговор Нимерия.

— Ним, тебе ведь известно, что, став вдовцом, ещё молодой Тайвин не женился во второй раз. Очень странно, что человек столь умный и прагматичный не воспользовался возможностью обзавестись новым союзом и ещё несколькими детьми.

— Его член стоит только на кузину и величие семьи, — фыркнула Тиена.

— Вот именно, — согласился с дочерью Оберин. — Нет в этом мире вещи, которую Старый Лев любит больше, и лучшей местью будет не банальное убийство, а лишение Тайвина результатов всех его многолетних трудов. Интересно, как будет меняться его лицо с каждой неудачей, постигшей дом Ланнистер.

— Зрелище будет ещё то, — согласилась Нимерия.

— Тиена, золотце.

— Да, отец?

— Будь душкой и разузнай о самых больных местах нашего золотого льва.

— Хорошо.

— И особое внимание удели кронпринцу. Нимерия, для тебя будет отдельное поручение…

Неожиданно процессия дорнийцев остановилась посреди длинного коридора. Ей на встречу, поистине королевской походкой, шёл старый чёрный кот с разорванным ухом, никак не реагируя на неинтересных ему людей. Зверь тащил истерзанного ворона, явно принадлежавшего Великому мейстеру Пицелю. Вот он — истинный владыка Красного Замка. Обара уже хотела пнуть ногой наглое животное, но Оберин отпихнул дочь в сторону. Едва увидев кота, он почувствовал что-то очень странное.

Стеклянными глазами Оберин присел и по-новому посмотрел на животное, казалось, принц вот-вот заплачет. К его горлу словно подступил комок, но, поборов себя, Мартелл всё же смог спросить:

— Б-Балерион*?

Старый чёрный кот был известен на весь Красный Замок своим дурным нравом, неуловимостью, смертоносностью и наглостью. Однажды во время пира он даже стащил жареную перепёлку прямо из рук Тайвина Ланнистера, а несколькими днями позже в кровь расцарапал руку пытавшегося его пнуть кронпринца. Любой из жителей замка ни за что бы не поверил в происходящее сейчас.

Зверь обернулся, остановившись. После чего он медленно подошёл к принцу Оберину и с минуту вглядывался в блестящие чёрные глаза. Такие же, как у его хозяйки. Кот положил мёртвую птицу на пол и легонько пихнул в сторону Мартелла, демонстрируя добычу. Принц протянул руку вперёд и погладил животное. Кот хотел было шмыгнуть прочь, но не стал. Вместо этого он подошёл ещё ближе и начал мурлыкать.

Впервые со дня смерти Элии Оберин заплакал.

* * *

О любви короля Роберта Баратеона к Старкам можно было говорить и рассуждать сколь угодно долго, но главной причиной изменения линии поведения монарха была далеко не эта пресловутая любовь. Наибольшую роль сыграла именно раненая гордость. Такому мужчине, как Баратеону, а уж тем более королю, можно было сделать больно лишь ударив по ней. Шутка ли, но этот удар нанёс сам Роберт.

Джоффри Баратеон ещё не успел прийти в себя после живительных отцовских тумаков, а монарх уже во всю был готов исправлять положение на тренировках с младшим сыном. Беда пришла откуда не ждали, ну, по крайней мере, сам Баратеон не ждал — король не смог влезть в собственные латы.

Броня, заставшая первые битвы восстания, пропитавшаяся кровью дорнийцев, просторцев и раненых соратников. Броня, в которой Роберт одержал все свои победы, убил Рейгара Таргариена и вошёл в столицу не мятежником, а монархом. Броня, защитившая короля от ударов абордажных топоров Грейджоев, лучшая из когда-либо созданных Доналом Нойе, теперь была совершенно бесполезна для своего владельца.

Король желал явиться во внутренний двор Винтерфелла во всей своей воинской красе и с позиции прошедшего не одну битву ветерана, а не главы государства, давать сыну наставления, а сиру Барристану — указания касательно ведения тренировок. Но мужчина сел в лужу. Годы пьянства, обжорства и разгульного угара дали о себе знать.

Первой мыслью Роберта было выпить, чтобы перестать думать о подобных глупостях, но по уже раненной гордости пришелся второй удар, сразу же вслед за первым. Все знали, что владыка Семи королевств виртуозно дерется огромным двуручным молотом, держа тот одной рукой как обыкновенный клевец. Теперь же, по прошествии десятка лет с последнего настоящего сражения, вес оружия дал о себе знать. Да и не только вес. Толстые пальцы не позволяли удобно обхватить рукоять, а всего полдюжины взмахов вызвали одышку.

Конечно, тренировку с Томенном король всё-таки провёл, что не помешало ему напиться по её завершении. В столице же подобная ситуация повторялась из раза в раз. Рядом не было Эддарда, чтобы дать лучшему другу пинка и привести в чувство, зато был Тайвин Ланнистер, который в своём презрении к зятю был более чем прав.

Баратеону достаточно дать малейший толчок и тот свернет горы в попытке добиться своего. Его не будет волновать ни тернистость пути к цели, ни безнадежность затеи. Неважно, что стоит на кону: похищенная возлюбленная или будущее собственных детей.

…

— Давай, не жалей силы, Томмен. Твой отец не хрустальный. Не бойся, он не сломается, — обратился к сыну Баратеон.

Принц помогал родителю облачиться в доспех перед общей схваткой. В данный момент монарх облачался в кольчужный хауберк, а Томмен затягивал ремешки и подавал отцу сюрко и шлем.

Что сам Роберт, что его сын начали медленно приходить в форму, подобающую королям, но до весомых изменений оставалось ещё немало. Томмен регулярно тренировался, Роберту же было достаточно перестать напиваться и объедаться, подобно свинье. Монарх отказался от своего легендарного, украшенного оленьими рогами, шлема в пользу другого: с одним рогом на лбу, закрученным на манер единорожьего. Сюрко же было выкрашено в белые и синие цвета — последняя дань памяти Джону Аррену. Всё же это турнир Десницы.

— Вот, — закончив с доспехом, Томмен передал отцу щит и кистень.

— Спасибо, сынок, — Роберт похлопал сына по плечу и тот лучезарно улыбнулся в ответ.

— Я думал, ты облачишься в цвета Баратеонов.

— Однажды ты станешь королём, сынок.

— Королём? — не понял Томмен.

— Я и твой дед желаем видеть на троне именно тебя, — пояснил старший Баратеон. — Так вот, когда это случится и твою голову украсит корона, ты встретишься с самым страшным бременем королей.

— Ответственностью? — спросил принц.

— Боги, нет! — засмеялся Роберт. — Со слизняками и лизоблюдами подле твоего трона! Ты поймёшь, что можешь делать практически всё что угодно, а жадные до твоей милости кретины будут тебе потакать. Подданные будут смеяться над твоими самыми глупыми шутками, а их жёны с радостью разделят с тобой постель. Все вокруг будут улыбаться и восхвалять твои качества. Даже те, которых у тебя нет.

— Дедушка говорил о чём-то подобном.

— Но он не упомянул главного! Никто в Семи королевствах не даст тебе отпор, не посмеет тебя тронуть, если ты не совершишь вопиющую глупость, подобно твоему старшему брату! Если тебе захочется хорошей турнирной драки, то тебе придётся вырядиться в «таинственного рыцаря», иначе эти трусы попадают наземь от твоего приближения. Понял, сынок?