Чтение онлайн

Конференц-зал – это примерно 600 мест. Стараясь его не обидеть, интересуюсь, не съел ли он чего несвежего, вроде как заботу проявляю. Он клянётся самой страшной клятвой. Решаю пойти. Я ему, естественно, не поверил, но уж слишком сильно он божился. И вот мы направляемся на просмотр. Народу, мягко говоря, много. С трудом находим место. Фильм мне очень понравился. Вот только к порнографии он не имел никакого отношения. Особенно меня впечатлила фраза в конце фильма: «Пойдёмте на Восток, там должна быть цивилизация». Фразу эту, естественно, вырезали, да и вообще с дубляжом возникли проблемы. Советскому человеку вид женского тела был противопоказан. Посудите сами: в стране, где секса не было, советский человек мог увидеть голую бабу только в бане, а туда мужикам вход запрещён. Следовательно, обнажёнку убрали, полезла политика. Ведь это не кинокомедия, а памфлет. Фильм о государстве, где правит тоталитаризм. Но бдительность никто не отменял. Кто надо сообщил куда надо о том, что «Ленфильм» превратился в рассадник разврата. Фильм для внутреннего просмотра был запрещён. А ещё мне вспоминается ежевечерняя телепрограмма «600 секунд». Вёл её Невзоров, личность мутная. В своих передачах он рассказывал зрителям всевозможные страшилки. Он мог сообщить о том, что мясокомбинат выбросил на свалку полторы тонны копчёной колбасы, правда, выяснялось, что не полторы тонны, а 150 килограммов, и не копчёной, а варёной. Но было поздно, слух о бесчинствах на мясокомбинате уже пошёл. Он мог рассказать о том, как трудно живётся пенсионерам. Кто бы спорил! Преподносилось это так. В своей излюбленной позе, наклонив голову и глядя на зрителя исподлобья, загробным голосом на фоне плохо одетых стариков говорил о том, что «Ленфильм» скупает седые волосы. И это, надо признать, правда! «Ленфильм», как и любая другая студия в мире, таки да, скупает седые волосы. По одной банальной причине. На хорошей цветной плёнке видно, что парик не седой, а крашеный. Но аналогия! Согласитесь, впечатляет! Но однажды он оскорбил весь город! В программе «600 секунд» экстренное сообщение: совершено подлое покушение на Невзорова!

И подробности. Вчера, в 23 часа, совершено подлое покушение на журналиста! И, как водится, виновник «торжества» – в бинтах. И так мне стало обидно за город. Шесть миллионов человек – и ни одного приличного стрелка! Ещё позавчера он стоял один у Дома кино, обдуваемый всеми ветрами, так нет же, заговорщики подстерегли его ночью на пустыре, у дома его злейшего врага, мэра города Собчака! Что делал бесстрашный журналист у дома Собчака в столь поздний час? На этот вопрос так и не был дан ответ. Но город впечатлился. Этой безрадостной мыслью я поделился со своим другом, идя из ресторана Дома кино. Надо сказать, что мой друг – личность уникальная. Он, пожалуй, единственный на студии вовремя отдавал долги! При этом тут же мог попросить опять, но долг же он вернул! А ещё он был знаменит тем, что имел личную койку в вытрезвителе! Обсуждали мы с ним разные темы. Друг мой был, скажем так, навеселее. Я подотстал, прикуривая. Вижу, он по диагонали переходит улицу. На тротуаре его поджидает мент. Строго спрашивает: «Что это с вами?» «Я нахожусь под впечатлением ответов Михаила Сергеевича Горбачёва корреспонденту французской газеты «Юманите диманш», говорит мой друг остолбеневшему менту и идёт дальше. «Валера! Какой Горбачёв, какой корреспондент? Ты что, газеты начал читать? – спрашиваю я. «Нет, – отвечает он, – но я его, мента, впечатлил!» Что тут скажешь? Таки да.

Мир полон добрых людей. Одни могут помочь, посоветовать, поправить, поддержать в трудную минуту. Другие заняты только тем, что нудят: «Я тебе добра желаю». Хотел бы я видеть человека, который скажет тебе: «Сделай так, я тебе зла желаю». Тем не менее такой доброхот твёрдо верит в непогрешимость своей миссии. Он убеждён в том, что спасает человека. Чаще всего спасаемый даже не подозревает, какая, по мнению доброхота, над ним нависла угроза. Не минула и меня чаша сия. Однажды, как водится в кафе «Ленфильма», упал мне на уши один тип: он давно на меня охотился. Очень ему мешало, что я (страшно подумать) без диплома какого-нибудь киношного вуза или техникума. Он мне так и говорил: «Ты ж умный парень!» Попробовал бы он мне сказать, что я глуп. «Иди учись, я тебе добра желаю!» Исключительно из стремления отвязаться от него я решил прогуляться до кинотехникума. Изучив всё «меню», я обратил внимание, что это заведение берётся изготовить из меня замдиректора кинокартины. Я понял, что это – для меня. Прежде всего, я избавляюсь от зануды – хватаюсь за ум. Во-вторых, я даже готовиться не буду к экзаменам. Я только что дембельнулся, значит, иду впереди паровоза, а если (в чём я не сомневался) получу направление, то вопрос о зачислении сводится к формальности. Назавтра я был в кабинете зама по кадрам, того самого Лаврентия Васильевича, и не дай бог Павловича. Изложил ему свою просьбу. Как я и ожидал, возражений не было, напротив, кадровик радостно заявил, что предприятию нужны молодые специалисты, и тут же выдал мне направление. Естественно, я поступил в техникум, сдав экзамены на тройки. Как и ожидал, я увидел свою фамилию в первой десятке зачисленных. Перечень наук, которые я должен был изучать, не имел никакого отношения к выбранной мною специальности, но меня это не смущало. Я должен был вовремя отправлять контрольные работы (учился я заочно), приходить на экзамены и сообщать, что я по-прежнему служу киноискусству. Этого было достаточно для получения всё той же тройки. Радовало меня то, что эта ситуация устраивала всех. Помните, был итальянский фильм «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю»? То есть все понимали, что моя учёба – профанация, при этом я изображал прилежного ученика, соблюдая правила игры. Однажды мне предстояло выполнить работу по черчению. Но случилось так, что я попал в аварию. Проезжавшая машина задела мою руку. В больнице мне наложили лангет на руку. Естественно, сам я выполнить чертежи не мог, да и не хотел: лень. Я нашёл, как мне казалось, выход. Позвонил приятельнице, работавшей, как по заказу чертёжницей, и попросил меня выручить. В назначенный день, вооружившись упаковкой «неделька» (дамы должны помнить), я заехал за готовыми чертежами. Получив их, отвёз в техникум. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил в почтовом ящике конверт с оценками за семестр, где в графе «черчение» стояла оценка ПЯТЬ! На обороте была приписка – явиться в деканат. Я приехал. Мне сообщили, что меня хочет видеть преподаватель черчения. Делать нечего, пошёл. Между нами произошёл следующий диалог:

– Шервуд, я всегда знала, что вы нахал, но всему есть мера!

– Это не так, я вас очень уважаю.

– Да?

Сказав это, училка бросила мне через стол ватман, в который были завёрнуты «мои» чертежи. На обороте в овале красовалась приписка: «Андрюша, ненужное сотри и подпишись, целую, Натали».

– У меня рука в гипсе», – промямлил я.

– Вы, Шервуд, считаете, что я такая наивная? Думаете, что я поверю в то, что все контрольные вы делаете сами?

Объясните, как при вашем потрясающем бесстыдстве вы умудряетесь краснеть?

– Ольга Дмитриевна, я стараюсь, это тлетворное влияние «Ленфильма».

– Я вам не Ольга Дмитриевна, мы одногодки, не устраивайте цирк!

И тут меня, что называется, понесло.

– Оленька, сегодня в Доме кино премьера Рязанова «Вокзал для двоих». Я за вами заеду?

– Только не надо меня ждать у техникума, – сменив гнев на милость, сказала строгая, но такая обаятельная учительница.

Так, попав в аварию, я получил свою первую и единственную оценку «отлично».

У меня зазвонил телефон – нет, к Чуковскому это не имело отношения. С проходной звонил друг, которому я давно обещал экскурсию по «Ленфильму». Делать нечего, обещания надо выполнять. Я выписал пропуск и пошёл встречать Юру. Экскурсия ему понравилась. Я старался показать всё, что только мог. Я показал ему бутафорский цех, как собирают декорации, что такое съёмочная площадка, нам даже посчастливилось попасть в обычно закрытый музей «Ленфильма», Ну и, само собой, главную тусовку, как теперь говорят, студийное кафе. Выходя из здания киностудии, Юра обернулся, посмотрел на фронтон здания и изрёк: «Всё вроде бы на месте. Вот название, тут всё понятно. Вот орден Ленина, и тут всё понятно. Вот орден Трудового Красного Знамени, вроде за дело. А где ж «Маген Давид»?» «Ты всегда улавливаешь суть проблемы», – изрёк я. Встречу решили отметить прогулкой по «ленинским местам». Для непосвящённых объясняю. Ленинград – город специфический. Кроме поребрика (бордюрного камня), хабарика (окурка) и парадного (подъезда), он и город, одетый в гранит, и колыбель трёх революций. Причём Октябрьская революция праздновалась в ноябре. «Ленинскими местами», или «разливом», назывались рюмочные. Разве поймёт, скажем, москвач, что такое пойти в разлив? Но я отвлёкся. Передвигаясь от одного «ленинского места» к другому, после пересказа всех новостей и анекдотов разговор затронул самую главную тему – лучшую часть человечества, дам. Чтобы раззадорить друга, я предложил пари. Условие простое: я указываю ему девушку, он должен с ней познакомиться. В случае неудачи меняемся местами. «Где начнём?» – спросил Юра. Ему не терпелось показать мастер-класс. «Пошли к Эрмитажу», – предложил я. Пришли. «Вот стоят две девчушки, начинай». Юра подходит к ним и говорит: «Дывчаны, чи Вы не кажете як пройти до Нэвского Проспекту? Мы з Миколой (Микола – это я, а он – Петро) заблукали». Девчонки, мне их даже стало жалко, были рады помочь двум молодым парням, «впервые» оказавшимся в Ленинграде! «А вы откуда?» – спросили они. «Мы з Ключарок, з пид Мукачева». «Так вы из Молдавии?» «Мы из Украины, – гордо произнёс Петро-Юра. Чувствовалось, что он обижен. «А давайте мы вам город покажем», – предложили девушки. Цэ можна», – рассудительно изрёк мой друг. Он надел на себя маску рассудительного, но наивного хлопца и не расставался с ней весь вечер. На удивление, девочки оказались весьма сведущи в архитектуре Ленинграда. Экскурсию они начали с Исаакиевского собора. Петро по достоинству оценил собор: «Гарна цэрква!» – заявил он глубокомысленно, чем привёл девушек в восторг, который они постарались скрыть. Затем был Мариинской дворец, Казанский собор, Дом Зингера, Аничков мост, Марсово поле и Русский музей. Везде нам рассказывали об истории создания «объекта». К моему удивлению, экскурсия не понравилась «Петру». Например, Аничков мост он раскритиковал, заявив, что лошади на мосту похабные: «Стоять собi при голих хлопцях та ще й усе майно показують, щоб усi бачили! Та в нашoм селi за таке батогами били б!». А когда мы подошли к Русскому музею, не выдержал и разразился целой тирадой. «Мыкола! – обратился он ко мне, – цi москали сами ничого зробыть нэ могуть! Дэвись! Резиденцiя царя москальскoго – Растреллi iтальянський, цэрква православна (это он про Исаакиевский собор) – Монферран, палац Марiiнской – Деламот.

Мост пoхабний – фриц Клодт. Музей москальский – и тот Росси! Цi москалi сами зробити нiчого не можуть! – и тут же на одном дыхании, – Девочки, пошли в ресторан, обсудим сложившуюся ситуацию». «Так вы не украинцы?» – спросили девушки. «Нет, конечно, мы коренные ленинградцы, я – Юра, а он – Андрей». От неожиданности я уронил зажигалку. Нагнулся поднять её, что спасло меня от оплеухи. Она досталась моему другу. Юра не смутился и, улыбаясь, сказал: «А иначе мы бы не познакомились! Стали бы вы показывать город двум ленинградцам? К нашему удивлению, одна из девушек взяла его под руку и спросила: «А украинский язык откуда?» – «У меня в армии был друг-украинец из Ключарок, з пид Мукачева». – «Ты опять начинаешь?» – «Сущая правда», – сказал Юра.

Любили на нашей доисторической родине монументы. Поездив по стране и повидав множество памятников, я получил впечатление, что авторы этих произведений – скрытые антисоветчики. Посудите сами.

В бывшем городе Горьком (ныне – Нижний Новгород) стоит монумент, символизирующий единение вождя пролетариата и рабочих. На постаменте стоит Ленин, а за ним группа пролетариев несёт знамя. Во всех смыслах нужный, правильный монумент. Но если смотреть на памятник под углом, то увидишь, что стяг аккуратненько складывается в гуся, нанизанного на палку. Так его в народе и называют – «Ленин и гусь».

В том же городе есть памятник Чкалову с несколько длинным названием: «Чкалов выражает своё мнение обкому партии». На слиянии двух главных рек Советского Союза, Волги и Оки, на самом обрыве, возвышается памятник прославленному лётчику. Абсолютно ясно: на здание бывшей Государственной думы лётчик-ас, орденоносец смотреть не может. Он как советский человек смотрит на обком партии, находящийся, само собой, на территории кремля. Чкалов, как и подобает бесстрашному пилоту, смотрит в небо. Лицо героя выражает решимость. Он спешит, на ходу надевая крагу. Левая рука полусогнута, а правой он натягивает раструб краги. Попробуйте повторить подобный жест, только не прилюдно.

В городе Москве есть памятник автору бестселлера «Капитал». Памятник сам по себе очень мрачен (к чему бы это?). Выполнен из чёрного гранита. Скульптор увидел Маркса бородатым хмурым мужиком, поставившим свой кулачище на стол, на котором явно не хватает кружки пива. Это чудо искусства так и названо – «Пива хочешь?». Или памятник тому же персонажу, опять же в чёрном граните. Называется сей шедевр «Маркс, вылезающий из холодильника.

Есть в Москве памятник Гагарину. Тому, кто первый наш шарик облетел. Называется он «Гагарин, несущий яйцо». Сам Гагарин выполнен из блестящего металла, руки сложил по швам, а где-то под ним – шарик-яйцо. Среди жильцов близлежащих домов ходит легенда, что 12 апреля каждого года с последним ударом курантов Гагарин воздевает руки к небу и над Москвой плывёт голос первого космонавта: «Понаехали!».

Не остался в стороне и Санкт-Петербург, он же Петроград, он же Ленинград, он же Санкт-Петербург, но с Ленинградской областью. Шиза в химически чистом виде.

При въезде в город со стороны Москвы возвышается громадина. Монумент защитникам города во Второй Мировой войне. Не сочтите меня циником, но этот памятник в народе назван… верно – стамеска. Не остался в стороне и центр города. У Московского вокзала прямо из земли торчит нечто высокое и блестящее. По идее, это меч. Почему у вокзала меч? Зачем? Шведам грозить? Так они давно разбиты, и не у Московского вокзала. Иностранцев пугать? Назвали его «Мечта импотента». Хоть какой-то смысл появился.