Чтение онлайн

Я с недоумением глядела на вывешенные в витринах короткие платья и джинсы. Кто же их носит тут, зачем сюда завозят европейские коллекции, когда люди покупают на рынке эти свои летящие юбки? Изредка я видела в городе девчонок в современной одежде, но это капля в море. Которая, впрочем, привносит медленно, но верно свои изменения в местную моду.

Мы сидели с Ниной в кафе на четвертом этаже торгового центра и смотрели вниз на шумную улицу. Я заказала себе кофе и мороженое, а моя спутница – чай. Слышалась современная музыка в сопровождении звона посуды и болтовни официантов.

– Я больше не могу ждать! Вот возьму, и позвоню ей! – возмущённо произнесла Нина, будто продолжая с кем-то спорить.

– И чего ты этим добьешься? Я сразу поняла, о чем она говорит.

Мы же спим в одной комнате, целыми днями вдвоем бок о бок убираем дом на базе, едим вместе, молчим вместе. Я чувствую ее, она – меня.

– А мне всё равно уже… Пусть ей будет так же больно, как мне.

– Нина, ей уже не будет больно, ты же сама это знаешь, ну! – сказала я.

Когда Нина в таком бешенстве, мне становилось страшно. В такие моменты я, аккуратно подыскивая слова, общалась с ней нарочито спокойным тоном. Словно на минном поле, в любую минуту и от любого неведомого мне слова она могла взорваться. Я боялась вызвать огонь на себя. Ей ничего не стоило довести меня до слез своими рублеными и бескомпромиссными фразами.

Однажды ещё в Москве, Нина не выдержала разлуки с Каримом и заявилась к нему домой. Его законной жене она заявила, что является любовницей Карима. Помимо этого, Нина предложила делить между ними любовь и внимание мужчины.

– Господи, вот ты Нина, отчаянная! И что она ответила тебе?

– А ничего. Сидела и плакала, а потом и я с ней, – призналась она.

– Жена его симпатичная? – мне стало интересно.

– Да, красивая, молодая, из хорошей семьи. Из его родного селения. У них есть сыновья и маленькая совсем дочка.

Но я знала уже об этом. Две красавицы делят одного мужчину. Кто-то из них встретился в его жизни раньше… Командует парадом та, что опередила.

Стройный официант в белой рубахе и черном жилете принес наш заказ. Мороженое сильно подтаяло, а чай у Нины расплескался по блюдцу ржавой лужицей. Сколько раз мы сюда приходили, всегда что-то нам было не так.

То мы оказывались за столиком, который не успели протереть или на нем не было салфеток, то заказ перепутали. Хотя в зале этого кафе посетителей обычно не густо. Путать не с кем. Халид с базы всегда посмеивался над нашим недовольством:

– А чего вы хотели! Если к вам подошёл официант, уже хорошо! Это вам не Москва!

– Это потому что мы женщины? Без сопровождения мужчины? – меня искренне возмущало такое положение вещей.

Подобное официальное отношение к женскому полу было непривычным. Я несколько раз наблюдала семейную пару на базе.

Мужчина приходился дальним родственником то ли хозяину, то ли Абдулу. И поэтому в жаркие дни мог беспрепятственно привозить своё семейство искупаться. Я вспоминаю. Глава семьи одет в белую наглаженную рубаху и черные брюки. Мокасины его лоснятся от чистоты и блестят на солнце. Он вышагивает в направлении моря, важно пересекая территорию базы. Выкидывает вперёд длинные худые ноги.

За ним спешит женщина, хрупкая и невысокая. Жена. На ней чёрное платье по щиколотку с длинными рукавами и косынка на волосах. Прическа из длинных густых волос скромно называется “пучок”. Женщина согнулась вправо под тяжестью огромной черной сумки, которую она несёт. Там еда для мужа и детей, их полотенца, плед и, возможно, ее купальник. Хотя я в этом сомневаюсь. Ведь на купание приехала не она, а ее муж и дети, семенящие за ней.

Два мальчишки и девчоночка, совсем крошка. Она держится за подол маминой юбки и смотрит себе под ноги, чтобы не упасть и не рассмешить братьев своей неловкостью.

Я отвлеклась от разговора, представив ту семью на базе. Нина сидела напротив меня в кафе, выпрямив спину. Напряжённая, строгая, будто она – жена Карима, а не любовница ему. Мне так и хотелось ей сказать, что Карим не ценит ни жену, ни Нину. Наверняка проводит время ещё с кем-то. Но я не могла портить с ней отношения.

Впереди половина лета, мы будем жить вместе на базе. Нам предстояло убрать ещё целый дом. Вычистить его после ремонта, придать жилой вид дорогущей, но пыльной мебели. Зачем мне с ней ссорится? Я не скандальный человек. После споров на повышенных тонах мне будет тяжело общаться с Ниной.

Я посмотрела на нее. Чай свой она давно выпила. Выглядела Нина несчастной. Как брошенный доверчивый щенок.

– Нина, а когда он обещал приехать сюда? – осторожно спросила я.

– Черт возьми! Сразу! Он собирался приехать сразу, как мы прибудем! Ненавижу его! – ее глаза блестели от злых слез.

– Может, он вместе с охраной хозяина прилетит? – сделала я последнюю попытку успокоить ее.

– Может, и так… Я бы хотела порвать с ним. Карим совсем меня не уважает! Но пока не могу! Ты не можешь меня понять!

– Почему это?

– Да потому, что ты никогда не встречалась с мужчиной, хоть каплю похожим на Карима! Ты же знаешь, перед ним не устоять! – Нина говорила громко.

Даже официант, занятый тем, что складывал ламинированные листы с напечатанным меню в ровную стопку, отвлекся от своего важного дела.

– Конечно, я всегда встречаюсь с убогими парнями, которые и рядом с твоим великолепным Каримом не стояли! Это ты хочешь сказать? – мне было обидно от того, что я считала ее правой.

Нина сощурилась и ехидно произнесла, вероятно, очень довольная собой:

– А что? Разве я ошибаюсь?

После ее слов мне хотелось вскочить, плеснуть остатками своего кофе ей на блузку и удалится из этого кафе. Из ее жизни. Но не с базы.

Я любила это место всей своей неизбалованной южными щедротами душой. Море стало моей манией.

Уезжать сейчас? В мои планы это не входило. Поэтому я, удержав обиду трясущимися губами, сказала:

– Может, ты права. Я не выбираю себе в ухажеры таких блестящих мужчин, как твой Карим… Только, если бы я влюбилась по-настоящему, меня бы не удержала моя рассудительность!

– Ну, это все лирика, – Нина запустила в волосы пальцы и склонилась над своей чашкой.

Вся ее воинственность и самодовольство испарились. Она снова стала жалкой. Минутный всплеск ее себялюбия улетучился. Даже то, что она, образно говоря “почувствовала себя красивой на фоне невзрачной серой подружки”, не принесло ей радости.

В нашей дружбе давно намечалась подобная червоточина. Только поначалу Нина и я были искренними до конца. Постепенно несоответствие характеров стало удручать. Однако мы до сих пор считались подругами и иногда помогали друг другу справляться с проблемами.