Чтение онлайн

— Ну попробуй, — Митя разводит руками. Так сильно сжимает челюсть, что вены вздуваются на висках.

— Я заберу ее в любом случае. Закон на моей стороне! Я натравлю на вас…

Рита громко охает и все же встает из-за стола. Смотрит на Мадину покрасневшими от слез глазами, но с убийственным выражением на лице, будто готова вцепиться ей в волосы. И та осекается на полуслове. Делает шаг назад.

Оскар плотно прикрывает стеклянные двери в зал. Не хватало еще, чтобы посетители стали свидетелями этой мерзкой ссоры.

— Ну пойдем, поговорим, — рычит Митя, грубо беря Мадину под локоть, и тащит вниз по ступенькам с деревянного помоста. Ведет ее в дальний угол территории. Туда, где черный ход из кухни и погрузочная платформа для доставки еды. Я там частенько курю.

Женя обнимает испуганную и заплаканную Риту.

— Она хочет забрать мою дочь.

— Никто не заберет Аню, — успокаивает ее Женя.

— Костя, быстро выведи на экран камеры на ферме, — приказывает Оскар ледяным тоном. Сам тоже достает свой телефон. Прижимает к уху.

— Санька? У вас все хорошо? — он старается звучать мягко, спокойно. И это такой контраст с только что отданным резким приказом. — Нет, нет. Ничего не случилось. Я просто проверяю. Все хорошо? Ну отлично. Гуляете?

Он отводит телефон в сторону и обращается к Рите.

— Они поели и гуляют в саду. Все хорошо.

Рита впивается в спинку стула так сильно, что костяшки ее пальцев белеют. Оскар смотрит в экран мобильного Кости. Я подхожу и тоже смотрю на изображения четырех камер. Все тихо. У нас там как в крепости. Камеры. Забор. Сигнализация. Но все равно неспокойно на душе.

— Саша, послушай, зайдите в дом, — У Оскара получается сказать это настойчиво, но в то же время ласково. — Да, сейчас… Оставь коляску на улице и отнеси Аню в дом… Не в баню. В главный дом. Запри входную дверь. Введи код. Нееет… это просто меры предосторожности. Я сейчас приеду.

— Мне нужно вернуться домой. Нужно к Анюте, — истерично бормочет Рита, скидывая в сумочку телефон.

Атмосфера поменялась с расслабленной на удушающе—агрессивную вперемешку со страхом и паникой.

— Я отвезу тебя, — Оскар обнимает ее за плечи. Смотрит на жену. Та без лишних вопросов идет к их местам и берет свою сумочку, встает у его плеча, готовая ехать с ним, куда он скажет. — Мы сейчас поедем, а Митя разберется и вернется чуть позже, — с Ритой он включает более строгий тон, чем с Сашей. Видимо, чтобы она взяла себя в руки.

— Я пойду проконтролирую, — предлагает Демид, кивая в сторону, куда Митя увел Мадину.

Оскар кивает ему.

— Шрам! Поедешь с нами! — Оскар ведет девочек к ступенькам в сад, а не в зал, — Пройдем к парковке через улицу.

Я переглядываюсь с Иваном, Даней, Артом. На их лицах читается недоумение, но не похоже, что они всерьез восприняли угрозы биологической матери—кукушки.

Я лучше них знаю, какой сучий характер у Мадины. Прошлым летом мы часто зависали с Митей в клубах и пересекались с ней и компанией ее подружек. Тогда она и залетела от нашего «танцора диско».

Не могу сидеть и ждать дальнейшего развития событий. Сбегаю по ступенькам и иду по ухоженной дорожке мимо заботливо высаженных Женей цветов за угол.

Если я понадоблюсь другу, я буду рядом.

22

Нелли

Завязываю два мусорных пакета и выхожу из кухни с черного хода. Когда дохожу до бака, застываю от громких недружелюбных голосов. Прямо за углом кто-то ругается.

Сжимаю мешки сильнее.

— Я буду требовать опеку через суд, — кричит девушка.

— Еще раз! Ты не мать. И ты не подойдешь на километр близко к моей дочери.

О! Это голос Мити!

— Я тут такое устрою! — злобно шипит незнакомый мне женский голос.

— Только попробуй. Или ты забыла, кто мы такие? Мы Уличные Короли. С нами лучше не связываться.

— Я отсужу у тебя этого ребенка.

— Этого ребенка? Это твоя дочь! Ты даже не поинтересовалась, как ее зовут. Как ее здоровье! И вообще, жива ли она после того, как ты выбросила ее у забора автосервиса в плохом районе.

— Ты же знаешь, у меня не было выбора. Семья меня бы убила.

Опять получается, что я подслушиваю. Такими темпами меня точно уволят. Хотя я тут в общем-то временно.

На этот раз я все же дам знать о своем присутствии.

Открываю крышку бака и с грохотом выбрасываю пакеты, но разговор так и продолжается на повышенных тонах. Им все равно, есть ли у них слушатели. Атмосфера накалена до предела.

— Выбор у тебя был, — горько усмехается Митя. — Только ты сделала неправильный выбор. А знаешь, я даже рад. И благодарен тебе. Да. Спасибо. Благодаря тебе у меня есть не только дочь, но и любимая женщина.

— Уже жена, — подсказывает кто-то. Голос Демида.

— Да. Жена. Она законный опекун Ани.

— Законный? — усмехается девушка, как гиена. — По закону ты обязан был отвезти подброшенного ребенка в органы опеки. Так что ты нарушил закон. И прав у тебя нет.

— Оу! Так ты у нас типа умная, да? Законы читала? Ну я тоже, слава богу, их читал. Да, я должен был бы так сделать, если бы Аня не была моей на бумаге. Хорошо, что у тебя хватило мозгов вписать мое имя и фамилию в свидетельство о рождении и вложить его в ту сумку для подгузников. Так что у меня никаких проблем с законом не будет. А вот у тебя, Ма-ди-на! Что смотришь? Ты же у нас такая юридически грамотная! Разве ты не знаешь, что за оставление младенца на улице предусмотрена уголовная ответственность?

— Я… я не оставляла на улице. Я подождала, пока ты выйдешь. Я оставила его на твоей частной территории. Практически передала тебе в руки.

— О. Теперь это так называется?

— Погоди. Ты только что сказала, подброшенный ребенок, а теперь выходит, что передала в руки. Законному отцу.

А это голос Артема. Непривычно холодный и строгий.

— Плаваешь в показаниях. На суде менять мнение каждую минуту не прокатит, — говорит он ей со смешком. Но в нем нет ничего веселого.

Мадина громко вздыхает.

— Это все неважно. Важно то, что я мать. И я не писала официально никакого отказа. Я просто уехала ненадолго по семейным обстоятельствам. И оставила дочь с отцом. Я ничего не нарушила и имею все права. И вообще, раз так… я буду требовать не совместной опеки, а полной!

— Блять, какая же ты сука! Всегда думала только о себе и своей выгоде. Просто исчезни с глаз моих, пока я тебя не придушил.

— Я не договорила…

— Пошла вон, я сказал. И больше никогда не смей приближаться к моей семье, к моей работе, к моим друзьям! К моей дочери! Ты слышишь меня?