Чтение онлайн

— Дядя Алексей, а хорошо ли не любить собственного отца?

Тот, пожевав губами, без тени укора отвечал мне:

— Некоторых отцов любить и не за что, Павел!

Мама же забеременела от Григория Орлова, была вся в сложных чувствах. Ей, по большому счету, было не до ситуации в России. Я понимал, что, если на нее не повлиять, мы можем потерять Россию. Папа может её расстроить до такой степени, что потом мне её не «собрать».

Свою детскую ревность к любовникам своей матери я держал под контролем и решил повоздействовать на чувство самосохранения Орловых. При очередном уроке Алексея Орлова и поинтересовался, не опасаются ли братья за свою жизнь.

— Как же отец ваш, Ваше Высочество, он же лучше знает, кого наградить, а кого наказать? — не удивился Алексей.

— Ох, Алексей Григорьевич, только Господь справедлив и всезнающ, а царь-батюшка-то не Господь Бог. Тем более не коронованный-то… — я сказал это самым глупым своим голосом, чтобы показать то, что я повторяю чужие слова.

— Как же, ваше высочество, неужели вы своего отца не цените? — хитрый Алексей продолжал меня прощупывать.

— Папенька мне Богом дан, а отвечать за Россию — мой долг! — вот тут, я, похоже, не выдержал и немого отклонился от предполагаемой линии разговора.

Алексей внимательно на меня посмотрел и спросил:

— Неужели вы за нас радеете?

— И за вас тоже, Алексей Григорьевич! — тут я намекнул на то, что именно он мне ценен, а не брат его, — Но и за себя и за учителя своего Никиту Ивановича, и за Алексея Григорьевича Разумовского тоже. — И навел его на тех людей, во мнении которых, по этому вопросу я уже не сомневался.

— Ну, Ваше Высочество, как же нам, самого Императора, что ли, обижать? — вот хитрован, делает вид, что не понимает ничего и даже не думает о таком.

— Алексей Григорьевич, я не понимаю вас, мы же про правду говорим? Как слова правды папеньку обидеть может? Ведь честность — это же главное свойство дворянина? — вот тебе, Алексей Григорьевич, получи. Не всё же тебе дурака изображать.

— А может верность? — продолжал играть он.

— Верность, да, конечно. Для государя — верность отчизне, вверенной тебе Господом!

Разговор получился очень сложным и натянутым, мне регулярно приходилось включать ребенка, но своего я добился. Орловы начали активно искать контакты с Разумовскими и Паниными, маму слегка встряхнули.

После этого, я также открылся маме, сказав, что не переношу отца, и его правление может полностью разрушить государство. Я сравнил его правление с правлением Лжедмитрия [6] , которое послужило началом Великой Смуты [7] . И открыто признал за ней право свергнуть его, спасая страну. В общем, сообщил о своей полной поддержке.

К заговору присоединился накрученный мною Панин, который боялся потерять влияние на престол, а значит и своё положение. Разумовский также пообещал поддержку, отойдя от своего принципа невмешательства, и привлек к заговору своего брата Кирилла с его Измайловским полком [8] .

Но настоящей душой заговора стали Орловы. Братья были очень популярны в гвардии, которая должна была стать орудием смены власти. Наконец и мама разрешилась от бремени, родив мальчика, названного Алексеем. Всё было почти готово.

Спусковым крючком стал мир, заключенный с Пруссией, а точнее, торжественный ужин, который закатил Петр по этому случаю в Петергофе. На торжестве он потребовал от моей матери встать и выпить за здоровье Фридриха Великого, сопровождая своё требование крайне неприличными словами и жестами. Как мне потом передавали, это было очень мерзко и некрасиво. Мама отказалась и тогда отец начал грубо оскорблять её и меня заодно.

В мягком изложении его слова были о том, что мама ему никогда не была верна, он с ней не жил, а я, таким образом, вовсе не его сын. Более того, он заявил, что завтра же нас лишат статуса и отправят в крепость.

Ждать больше было опасно и глупо. Началось.

Братья Орловы собрались в своем доме в Петербурге. Они не могли в последнее время встретиться все вместе и обсудить ситуацию, но теперь это было необходимо, и каждый бросил все дела и прибыл на встречу, на которую их вызвал старший брат, Иван.

Все братья заходили, приветливо кланялись старшему брату и садились по его знаку за стол. Сидели молча, пока не приехал последний и Иван не начал беседу.

— Итак, братцы, что делать будем? Алексей?

— Делать нечего, только драться, ещё денек и сожрут нас. В Березово [9] не хочу!

— Кто по этому поводу ещё что скажет? — Иван обвел взглядом братьев. Никто не высказал намерения противоречить словам Алексея, — Что ж, ясно, решили! Как будем действовать? Какие карты у нас в игре? Григорий?

— Императрицу я беру на себя! Ей тоже отступать некуда. С нами Панины и Разумовские!

— Прекрасно, а войска что?

— Измайловцы с нами!

— И это всё? — руку поднял Алексей, прося слова. Иван кивнул:

— Говори!

— Семеновцы [10] почти наверняка, Преображенцы [11] почти все, Конная гвардия — скорее всего. Никто против нас в Петербурге не пойдет — задавим.

— Голштинцы [12] ?

— За Петра, но одни они вряд ли смогут что сделать.

— Что надо для начала, Алексей?

— Деньги и вино в достатке, офицеров все мы знаем, надо бежать и поднимать людей.

— Всё, начинаем?

— Есть вопрос. — Алексей поднялся из-за стола. Получил кивок Ивана, хлебнул из бокала и решительно произнес:

— Наследник. Он опасен. За него слишком многие. Чуть позже он станет опасным игроком, который нам наверняка будет мешать. Мешать Григорию стать императором так уж точно.

— Что ты предлагаешь? — взгляд Ивана стал черным и пронизал Алексея насквозь.

— Надо его убрать! В шуме бунта никто не заметит, кто это сделал. Победа всё спишет. Потом его охранять лучше будут и спрятать следы будет сложнее.

— Гриша, что ты думаешь?

— Я Алексея поддерживаю! Мне он только мешает! Катька без него вся моя будет! С рук у меня есть будет!

— Братья? — обратился Иван к младшим.

— Мы как ты, братец, скажешь!

— Как ты, Алеша, это сделаешь?