Чтение онлайн

Прима молча открыла дверь в мою комнату и потянула меня внутрь впившись своими губами в мои. Я только и успел, что закрыть дверь за собой.

Утром нас опять разбудила Зиза.

– Что-то вы совсем расслабились! – сказала она, распахивая дверь в мою комнату, - уже который день дрыхнете до обеда!

– Так ведь легли вчера поздно, - попыталась оправдаться Прима.

– Не знаю, чем вы тут занимались, что легли поздно, - пробурчала Зиза, - но спать вы отправились как все. Вот только все уже давно на ногах. Айвен с патриархом с самого утра на заднем дворе какие-то линии чертят, что-то в них сыплют, и послали за вами. Им нужна ваша помощь.

– Сейчас идем, - сказал я, вылезая из-под одеяла.

На заднем дворе патриарх командовал, а Айвен вычерчивала на земле какой-то сложный рисунок. Тут как раз находилась внешняя лестница на второй этаж, и я по ней поднялся. Сверху рисунок представлял собой несколько окружностей, пересекаемых линиями под разными углами. Что это могло быть я терялся в догадках. Раньше ничего подобного я не видел. Я спустился вниз и подошел к патриарху.

– Ну наконец-то, - сказал патриарх, отрываясь от руководства построением рисунка, - Айвен подойди к нам.

Айвен подошла к нам.

– Принеси шкатулку с камнями, - попросил он и Айвен отправилась к стоящей в углу ажурной беседке. Вот любят эльфы превращать даже утилитарные вещи в произведения искусства. Наверное, в этом есть глубокий смысл. Раз уж тебе суждена долгая жизнь, нужно чтобы тебя окружала красота, иначе столько долгая жизнь очень быстро тебе станет в тягость.

Айвен принесла шкатулку, и патриарх стал по одному доставать из нее камни и через них смотреть на меня. Наконец он остановился на темно-фиолетовом камне.

– Ману переливать умеете? – спросил он меня, вручая мне камень.

Я кивнул и стал переливать в камень ману. Постепенно внутри камня разгоралось сияние. Запас маны стал стремительно уменьшатся. Когда в запасе оставались последние капли патриарх сказал, что достаточно. Камень у меня в руках уже просто пылал холодным фиолетовым светом.

Патриарх забрал у меня камень и засунул его к себе в кармашек пояса. На мой недоуменный взгляд он только усмехнулся.

– У меня опустел запас, - сказал он, - мы тут с Айвен с самого утра с этой схемой бьемся, целую прорву маны в нее слили, два раза переделывали, так что вы вносите посильный вклад.

– Два раза переделывали? – удивился я.

– А что вас удивляет, - улыбнулся он, - я последний раз такого типа схемы чертил лет триста назад, еще до рождения Айвен.

Па-бам, Айвен около трехсот лет. Если и были у меня в голове какие-то робкие поползновения в ее сторону, то они тут же все и развеялись. Да она мне не то что в бабушки годится, я тут даже и степень родства сразу-то не назову. Триста лет. Хотя тот же торговец на празднике говорил, что после смерти жены взял в жены молоденькую девушку. Как бы такие же ощущения от разницы в возрасте.

– Так сейчас напитаем маной последний контур и посмотрим, - сказал патриарх и направился куда-то в центр схемы. Он присел возле одной из линий и положил на нее руку. С нее зеленым потоком потекла мана, впитываясь в землю. Впервые вижу, как выглядит мана.

– Это не сама мана, - сказал, поднимаясь патриарх, - мана невидима, это видимый эффект заклинания.

Ну вот, а уж подумал.

– Так теперь моя очередь наверх подниматься сказал патриарх и направился к лестнице. Мы остались внизу.

Патриарх поднялся наверх и придирчиво осмотрел нарисованную им вместе с Айвен схему. Вытянул руку и с нее в схему ударили несколько зеленых сгустков вызывая свечение земли. По окружностям и линиям пробегали зеленые всполохи.

– Ну что же на этот раз идеально, - сказал он и удовлетворенно потер руки, - я надеюсь вы еще не завтракали?

– Не успели, - сознался я.

– Замечательно, - сказал Айран, - а то после применения этого заклинания возможны побочные эффекты – тошнота, головокружение, повышенное потоотделение.

– На солененькое не тянет? – невинно глядя на патриарха спросила Прима.

– Нет, на сладенькое, - ответил он ей и хитро подмигнул. Прима зарделась.

– Ну а вы молодой человек, раздевайтесь, - сказал мне патриарх.

– Как? – ошарашенно спросил я.

– Полностью, - ответил патриарх, - ничто не должно мешать течению магических потоков, а то мы получим искаженный ответ на ваш вопрос и открытый портал приведет вас совсем не в ваш изначальный мир.

– Что-то мне уже совсем не хочется узнавать ответ на этот вопрос, - сказал я, - а без раздевания никак нельзя?

– Что за неуместное смущение? – удивился патриарх, - кого вы тут стесняетесь? Мне абсолютно фиолетово на ваше обнаженное тело, Прима, я так понимаю тоже все что нужно ей уже видела, а Айвен за свою долгую жизнь лекаря и друида тоже уже насмотрелась.

– Но лично меня же она голым не видела, - попытался поспорить я.

– Да что она там у вас может такого увидеть? – начал закипать патриарх, - что вы ломаетесь как девушка перед первой брачной ночью, я бы еще понял если бы это была Прима.

Пришлось подчиниться. Через некоторое время я стоял голым, прикрывая самое важное. Патриарх глядя на мою позу только страдальчески закатил глаза и схватив меня за руку потянул в центр схемы.

– Так на линии не ступать, ставить ногу будете только туда, куда я скажу, - предупредил он.

Пришлось мне смотря под ноги на цыпочках семенить вслед за ним. В отдельных местах он носком сапога указывал куда именно я могу наступить. В центре схемы была нарисована окружность. Патриарх меня завел в нее, приказал лечь на землю и раскинуть руки и ноги. Лежать на земле было холодно. Кожа покрылась пупырышками, а мужское достоинство скукожилось.

– И было бы там на что смотреть, - съязвил патриарх, придирчиво рассматривая получившийся результат.

– Лежите смирно и не шевелитесь, - сказал он и пошел обратно.

Легко сказать, у меня между прочим кости немного металлические. Точнее много. Да, адамантит не железо, но тепло теряет на раз. Вот и сейчас я прям чувствовал, как оно из меня уходит. Тело стала бить дрожь. Я постарался от нее отключиться. Задышал глубже. Вроде чуть отпустило.

Патриарх вместе с девушками снова забрался по лестнице на второй этаж и уставился на схему. Ну ладно он, но их то зачем наверх поволок, чтобы они на мою обнаженную натуру полюбовались.