Чтение онлайн

— Боров получил огнестрел в грудь, — продолжаю доклад о произошедшем. — Операцию провели, но в сознание ещё не приходил. Хирург пока пожимает плечами. Говорит ждать. На выстрел выбежали местные охранники, и похитителям пришлось бежать, бросив ребёнка. Малыш помещён в инкубатор, и его здоровью ничего не угрожает.

Нам повезло, что Саня выстрелил в нападавшего и успел отбить Андрюшу. Со всеми улучшениями в последнее время без специализированного ухода кроха не прожил бы и суток. Боров не смог спасти Ренату, но её сыну дал шанс.

И пока моих парней косили, а любимую женщину забрали хрен знает куда, я немощно ползал по полу, пытаясь влезть в кресло. Боевой офицер, удачно проведший сотни операций, потерявший за восемь лет всего одного бойца, сейчас просрал самое важное.

— Какие предпринимаются следственные действия? — из-под кустистых бровей дырявит во мне дыры генерал.

— Муха изучает видеоматериалы с больницы и прилегающей территории, но нам нужен допуск к городским камерам и помощь спецов аналитического отдела.

— Будет, — кивнул Савицкий, вытаскивая из кармана телефон и ища нужный контакт. Надев очки и сверив правильность найденного, подносит его к уху и шумно выдыхает. — Карл Аристархович, приветствую. Пришлю к тебе паренька. Дай ему доступ в систему. Очень нужно. Вопрос жизни и смерти. Сочтёмся. Приезжай в выходные. В баньке посидим. Мне коньяк семидесятилетней выдержки подарили. Всё. Жду. Жена будет рада.

Старик сбрасывает вызов и ещё пару минут клацает пальцами по экрану, печатая, наверное, как минимум поэму, а я закипаю внутри, нервничая, что мы теряем время. Баньку с коньяком можно обсудить потом, а не когда каждая минута на счету.

Сколько её собираются держать в плену, если не сбросили уже в канаву бездыханное тело. Запрещаю себе думать в этом направление, но жуткие картинки проносятся в воспалённом мозгу.

Я до последнего мог только догадываться что творили с Ренатой утырки Бахрута, да и то лишь по зафиксированным врачом повреждениям и травмам. Обо всём Блошка неохотно рассказала совсем недавно, после полученных угроз в адрес сына.

Меня тошнило. Долго, муторно, с выкрутом кишок. Не от брезгливости, как кто-то может подумать. Выворачивало от боли за неё, и от ненависти к себе, что не уберёг её от этого. Я же понимал, что с кабинетов затягивают нашу отправку на спасательную операцию, хотя координаты нахождения банды мы получили на четвёртый день.

— Олег Евгеньевич, чью подпись ждали, когда Андрей с Ренатой попали в плен? — отвлекаю его от переписки, возвращая внимание себе.

— Дахеева. Он давно пытается меня подсидеть. Не лезь туда, — недовольно кряхтит генерал, убирая телефон и поднимаясь. — Скину тебе адрес. Отправь туда Муху, а я договорюсь с аналитиками. Посты выставил, так что вся твоя команда вместе с ребёнком под присмотром. Звони, если опять что-нибудь случится.

Савицкий уходит, а я тянусь к своему аппарату и торопливо ищу номер Аршинина, знающего все сплетни в министерстве. Под языком сосёт, чешутся ладони, как будто я нащупал конец верёвки. Мы разделили подкопы под генерала и покушение на Блошку. А что, если это один спутанный клубок?

— Ник, подскажи, с кем гуляет Дахеев и кто ходит под ним? — набрасываюсь без приветствия, не обращая внимания на обиженный бубнёж товарища.

— Ты бы хоть на пиво позвал. Никому Аршинин не нужен. Вспоминают только для получения информации, — жалуется он, но мой зуд не даёт вести светские беседы.

— Отпустят из госпиталя, и сразу позову, — обещаю ему, хоть я не любитель устраивать посиделки. — Что по моему вопросу?

— Забыл. Тебя же подстрелили. Может, давай яблок принесу?

— Ко мне не пускают. Карантин, — отмахиваюсь, в нетерпение сжимая трубку. — Ник. Дахеев.

И тут я получаю информацию, от которой шевелится шерсть на хребте. Операцией по уничтожению организации, промышляющей ворованным оружием и поставляющей сюда наркоту, занимается подразделение Дахеева. Переговоры с Бахрутом ведёт его отдел так же, как и диктует условия и требования. А самое главное, что связывает все пазлы в единую картину — курирование отрядов, подчиняющихся Гурееву, тоже ведёт Дахеев. Осталось только выяснить, чем Рената насолила ему, что он так старается её уничтожить.

— Ким, — кричу в динамик, услышав его голос. — Срочно установи местонахождение Гуреева и его бойцов. В первую очередь пробей знакомую троицу. Как запеленгуешь телефоны, сразу звони. Сам не суйся. Я организую группу по борьбе с терроризмом.

Давид

Двухдневная тишина убивает, режет заживо, сдирает кожу и сжигает внутренности. Ким просматривает запись за записью, но автомобиль, выехавший за шлагбаум и пронёсшийся пару кварталов, испарился, будто провалился под землю. Телефоны Гуреева и его бойцов либо молчат, либо показывают местонахождение в военной части и на полигоне.

— Время уходит, а у нас нет ни одной зацепки, — сокрушается Медведь, нервно расхаживая по палате. — Иногда ловлю себя на мысли, что мы опоздаем и не сможем вызволить Блошку живой.

— Заткнись и не смей озвучивать свои дерьмовые мысли, — резко обрываю его.

Эта грубость больше направлена на меня самого, потому что я так же периодически думаю о том же. Если учитывать ситуацию с пленом у Бахрута, Рената зачем-то нужна живой, а стоит вспомнить покушения у торгового центра — ей, скорее всего, подписан смертный приговор. Как будут действовать преступники? Есть ли шанс, что Блошка жива?

Не думать. Несмотря на чушь, лезущую в голову, сердцем чувствую, что успеем. Кто-то обязательно проколется, совершит оплошность и даст нам поймать себя. И тут же грызёт червь сомнений. А вдруг я ошибаюсь? Если не так сложил пазлы и упустил другие нити, ведущие к разгадке? Может нет никакой связи между попытками убить Ренату и подчинёнными Дахеева?

— Как Боров? — интересуюсь, так как Миха торчит под окном реанимации чаще всех.

— Один раз приходил в себя на несколько минут, но потом снова провалился в кому, — вздыхает Медведь, потирая ладонью грудную клетку. — Врачи наблюдают за ним, но прогнозы пока не дают.

Про Митяя не спрашиваю. Зашёл к нему вчера, думая, что он при смерти. Оказалось, Канарейка так резво тискал молоденькую медсестричку за задницу, что та практически оседлала его в кровати. Мне оставалось только развернуть ходунки, выданные Илюхой, и скрыться, пока не попал в неловкую ситуацию.

— Санёк сильный, — уверенно произношу. — Выкарабкается.

— К нему Любаня из столовой рвётся. Говорит, что невеста, — с нотками возмущения жалуется Медведь, не скрывая своё отношение к бабским выдумкам. — Её отказались пускать, так она устроила скандал и отлупила доктора сумкой. Генеральские парни её еле скрутили. Сейчас стоят на посту с пластырями на рожах.