Чтение онлайн

— Да? — оживляется Тони. — И чем он там занимается?

Отхлебнув кофе, я говорю:

— Он сидел за нашим столом, помнишь?

Тони отрицательно трясет головой.

— Так чем он там занимается?

— Было бы здорово, если б вы двое познакомились поближе. Он… менеджер группы. Называется, э-э, — неожиданно для себя оскопляю их: — «Монстры».

Тони фыркает.

— Впервые слышу.

Моя левая рука инстинктивно тянется к волосам.

— Я на днях рассказывала ему о тебе, — говорю я, — и он… очень впечатлился…

— Группа, естественно, без контракта, так?

— Да. Но мне кажется, вы друг другу понравитесь. Он такой увлеченный, и его парни тоже, мы были вместе вчера вечером, они выступали в «Красном глазе»…

— Приплатили, чтоб их впустили?

— Э-э, я не знаю, но было очень здорово, правда, и Крис сказал, что публика реагировала даже лучше, чем когда они играли в…

— Понятно. И на кого они похожи?

— Крис говорит, у них «своеобразный» стиль: что-то вроде «неоромантического рока», смесь «Айрон Мейден» и «Шпандау Балет» плюс энергия «Ярости против маш…»

Я замолкаю, сообразив, что меня никто не слушает. Все это время хранившая гробовое молчание, мама переводит взгляд на дверь, на которую точно зачарованный уставился Тони. В дверях, в черной шубе до пят, застыло видение: крошечная эскимоска с гладкими, темными волосами и огромными голубыми глазами. Едва уловимый налет беспокойства омрачает ее кукольное личико.

— Мел! — кричу я, вскакивая из-за стола. — Молодец, что приехала! Ты даже рано.

— Ты ее знаешь? — шепотом спрашивает Тони.

— Это одна из наших ведущих танцовщиц, сегодня у нее интервью с «Сан», с фотосъемками, а я в роли полиции нравов, мы договорились встретиться в спортзале через… час… Мел! С такси все было нормально? Водитель знал, куда ехать? Я его подробно проинструктировала, прекрасно, садись к нам, заказать тебе что-нибудь? Познакомься: это моя мама, мой брат Тони, а это Мелиссандра Притчард, звезда нашей «Балетной компании».

Мел здоровается с мамой за руку и хлопает ресницами в сторону Тони. Реши она вдруг сменить профессию, могла бы хлопать ресницами за сборную Англии.

— Очень приятно, — говорит мой братец, глядя на Мел с благоговением, какое он обычно приберегает для дорогих автомобилей.

— Привет. — Мел склоняет свою кукольную головку так низко, что ее изящный подбородок практически утопает в воротнике.

Оглядевшись по сторонам, Тони замечает свободный стул с выцветшей позолотой, к которому в этот момент прихрамывающей походкой направляется какая-то старушка, вскакивает, перехватывает добычу и триумфально преподносит Мел. Все так же, не говоря ни слова, мама наблюдает за тем, как я поднимаюсь из-за стола, иду за другим стулом и предлагаю его старушке, остановившейся, чтобы немного отдышаться, тяжело опираясь на свою палочку.

— Простите, пожалуйста, — говорю я, морщась. — Мой брат вас не заметил.

Возвращаюсь к столу как раз в тот момент, когда Тони спрашивает:

— А шпагат вы делать умеете?

Смотрю на Мел. Улыбнувшись, та отвечает:

— Конечно!

Тони, чьи знания о балете на этом исчерпываются, в восхищении поджимает губы.

Мел снова улыбается и шепелявит:

— Это шамое меньшее, что я могу!

Мой брат прищуривает глаза и хрипит:

— Мне кажется, вы самая талантливая девушка на свете!

Дрожа от восторга, Мел громко вскрикивает:

— О, вы правда так думаете?!

Перевожу взгляд на маму. Выражение ее лица — изящно скрываемая борьба радости и боли — напомнило мне о тех временах, когда четырнадцатилетний Тони с гордостью похвалялся, как «по-легкому» заработал себе на стереосистему. (Все каникулы он гонялся с фотоаппаратом за машинами скорой помощи, пожарными и полицейскими, а потом продавал снимки нашей местной газете.)

— Это, должно быть, так чудесно, моя дорогая, — наконец говорит мама. — Танцевать в красивом платье перед всеми этими людьми, с обожанием глядящими на тебя.

Мел удостаивает ее улыбкой, полной сожаления. А взгляд ее продолжает искриться в сторону Тони.

— О, да, — отвечает она. — Только к этому быстро привыкаешь. Хотя нашим зрителям много и не надо: они начинают сходить с ума от самого элементарнейшего танца, лишь бы было ярко плюс оборот-другой для порядка. Самое лучшее — это выступать перед теми, чье мнение может что-то значить.

Мама кисло улыбается: максимум ватт на 20.

— Вы вот вся такая тонкая, такая воздушная, — говорит она, — практически прозрачная. Вы вообще едите?

Если бы я только могла осмелиться, я дала бы ей хорошего пинка под столом (и не по лодыжке, нет, я серьезно, пнула бы ее изо всех сил прямо по косточке: что она вообще себе позволяет?). Мел вся трепещет, будто заработала комплимент от самого Всевышнего, и говорит:

— Мое тело — это мой рабочий инструмент. Я должна быть легкой, чтобы меня легко было поднимать. И я должна постоянно упражняться.

— По-моему, вы выглядите сногсшибательно, — восклицает Тони, перебивая маму, которая начинает бормотать себе под нос что-то про «кожу да кости».

— Я думаю, нам пора, Мел, — встреваю я. — Мы же не хотим опоздать, правда?

Целую на прощание маму и Тони, и — к маминому удивлению и изумлению Тони — Мел проделывает то же самое, поочередно обвивая их шеи своими ручками-спичками и повторяя нараспев:

— Было очень приятно познакомиться, надеюсь, еще увидимся, вы просто обязаны прийти на мой спектакль!

Мама вытирает губы салфеткой и тихо ворчит:

— Очень любезно с вашей стороны.

— Вы только скажите, когда, дорогая, — и Тони, сложив пальцы в подобие пистолета, посылает в Мел воображаемый выстрел.

— Это у него такой дружеский жест, — объясняю я по дороге к моей машине.

Мел сияет.

— Я знаю, я видела по телевизору, так делают гости на ток-шоу, не могу поверить, что у тебя такой брат, он такой симпатичный! Интересно, как он целуется… Ой, Натали, даже не верится, что я такое сказала! Я такая испорченная! А чем он занимается?

Рассказываю. Мел реагирует так, что я начинаю бояться, что по ошибке сказала, будто он исполнительный директор Королевского балета.

— Ты непременно должна привести его к нам в студию, — говорит она тоном, скорее напоминающим приказ, чем приглашение, — а потом мы все вместе могли бы куда-нибудь сходить. — Я смотрю на Мел, не понимая, шутит она или говорит серьезно. — Хотя твоей маме, скорее всего, будет ужасно скучно, — добавляет она, любуясь своим отражением в автомобильном зеркальце.