Чтение онлайн

Мама презрительно фыркает.

— А, ну да, от этих дождешься, — говорит она. — Эти свое мнение каждую неделю меняют. Передай ему, чтоб не принимал близко к сердцу. Один удачный сейшн — и эта братия повалит валом. А что у них за стиль? Фанк-металл? Спид? Трэш?

— Крис называет это «ромо-металл», — отвечаю я.

— Что-то новенькое, — говорит мама с ноткой сарказма в голосе. — Они что — долбят и оттягивают?

— Мама, это довольно личный вопрос, в смысле…

— Ты все-таки смешная девочка, Натали! Что у них за саунд? Там есть гитарные соло в стиле Ван Халлена?

— Конечно, э-э, нет.

— А что за усилители они используют?

— Господи, откуда же мне зн…

— Если это металл, дорогая, то им следует использовать «маршаллы», нельзя брать старье вроде «Вокс Эй-Си 30», у них кошмарный «фидбэк».

Я мрачно ухмыляюсь Ленину — то есть копии гравюры Энди Уорхолла на стене спальни Криса — и думаю о том, не чересчур ли глубоко мама погрузилась в карьеру своего сыночка. Казалось бы, мне-то что, но неделю назад она спросила у меня, что такое пируэт: «Это что, куколка такая деревянная?».

— А как у тебя с «Весонаблюдателями»? — пытаюсь я сменить тему.

— Нормально, спасибо, дорогая. Перед взвешиванием я сняла свой шифоновый шарфик. — Она ненадолго замолкает, а затем добавляет: — Хотя надо сказать, теперь все совсем не так, как раньше. В былые времена, стоило тебе сбросить вес, — и тут же начинался звон во все колокола. Потом громко объявляли, сколько ты сбросила, и все вокруг принимались хлопать в ладоши. Но сейчас все по-другому. И в колокола больше никто не звонит.

— И… э-э… у тебя… как дела? — осторожно справляюсь я.

— Неплохо. За прошлую неделю сбросила полтора фунта. Но зато в позапрошлую — фунт набрала. Один — туда, один — сюда. Один — один. Тони говорит: это все равно, что слушать по радио результаты футбольного турнира. — Ее высокий, звонкий смех звучит неискренне. И мой — тоже, когда я присоединяюсь к ней.

— Ну, и ладно, — говорю я. — Как пришло, так и ушло.

— Пришло гораздо легче.

— Ты уже разговаривала с Тони?

— Послушай, Натали, не могу же я звонить ему в такую рань! Он наверняка еще спит!

После такого заявления моя склонность к продолжению сей милой беседы тает на глазах. Я выключаю мобильник. Затем забираюсь обратно в постель, пытаясь вновь погрузиться в сон, но мне мешает нос Криса, издающий свистящие трели. Как будто делишь ложе с колли. Будь на его месте Сол, я заставила бы его замолчать, защемив ему ноздри, но, как и все задиры, в душе я ужасная трусиха. (Крис терпеть не может, когда его будят, и с удовольствием растянет свое мстительно дурное настроение на все следующие двадцать четыре часа.)

Украдкой приподнимаюсь. Из доступного чтива в наличии только стопка журналов «Керранг», [22] словарь рифм и две книги — «Цитатник Мао Цзэдуна» и «Как написать хитовую песню».Перекатываюсь на живот и ловлю свое отражение в зеркальной спинке антикварной кровати. Зеркало сплошь заляпано отпечатками женских пальцев, а мои волосы — жирные и грязные. Что ж. Может, хорошая ванна заставит меня проснуться? Осторожно переступаю через валяющиеся на полу рубашки, медленно прокрадываюсь в ванную и потихоньку поворачиваю краны в стиле «арт-деко». Чтобы приглушить шум бьющей струи, подкладываю губку.

Опускаюсь во чрево чугунного монстра, выжимаю на волосы каплю шампуня «Аведа» (у Криса тут парфюмерии больше, чем у царицы Савской) и начинаю втирать. Затем смываю пену прямо в ванной: душем не пользуюсь, чтобы, не дай бог, не разбудить своего господина. Затычку тоже не вынимаю — все по той же причине. И лишь начав отжимать волосы в полотенце, я вдруг замечаю ЭТО. Застываю на месте, а рука словно прилипает к полотенцу. Не веря своим глазам, вглядываюсь в поверхность воды. Горло словно сдавливает клещами. Склоняюсь над мыльной водой до тех пор, пока до носа не остается каких-то несколько дюймов. Кровь пульсирует в голове паническими толчками. Что ЭТО?!

Десятки, нет, сотни светлых волосков плавают в воде, словно трупики. Мои волосы. Еще какое-то мгновение я не могу отвести взгляд, но зрелище до того неприличное, что я рывком выдергиваю затычку. Затем медленно поднимаю руку к голове и осторожно тяну. Пять волосков. Тяну еще. Семь волосков. Еще. Четыре волоска. Еще. Восемь волосков. Восемь. Мое сердце топочет в ритм «Маников», и я ощущаю себя героиней фильма ужасов, вдруг ставшего явью. О боже, только бы это был сон! Вот только не сон это, нет, потому что, когда это настоящий сон, ты не думаешь: «О боже, только бы это был сон». Крутанувшись волчком, поворачиваюсь к огромному зеркалу, щелкаю выключателем и принимаюсь изучать свой череп. Белая кожа между прядями, болезненно-молочно-белая кожа…

— Чем это ты там занимаешься? Вшей, что ли, ищешь? — раздается голос Криса: раздраженный серый призрак в дверном проеме.

— Я лысею… у меня вылезают волосы!

Крис хрюкает:

— Не сходи с ума. Женщины не лысеют.

— Посмотри сам! — истерически визжу я и тяну себя за волосы. Три волосины послушно отделяются от головы и остаются у меня в руке.

— Естественно, они будут вылезать, если ты будешь их тянуть, — говорит он. — Не тяни — и все дела.

— Посмотри в ванну! — умоляю я. Крис неохотно идет к ванне: так, будто она где-то очень-очень далеко.

— Бррр. Да ты линяешь, принцесса.

Я начинаю нервно крутить волосы — о боже, может быть, в этом все дело?! — и тут же останавливаюсь.

— Возможно, это из-за стресса, — добавляет Крис. — Тебе надо взять больничный.

Больничный?! Я никогда не беру больничные! Я — Работник Месяца, причем каждого. (Ну, если бы «Балетная компания» была «Макдоналдсом», точно была бы.) Я такими вещами не занимаюсь, хотя… По-прежнему не отводя глаз от ванны, начинаю рассуждать: «А почему бы и нет? У меня вылезают волосы; Бабс утверждает, что я не могу сказать „нет“; я вся вымотанная после концерта, — точнее сказать, после того, как до четырех утра прикалывалась над Крисом, скакавшим вверх-вниз, словно игрушка „йо-йо“, — и к тому же мне действительно не хочется тащиться на работу». Очень осторожно высушиваю волосы здоровенным феном из нержавейки, ревущим как реактивная турбина и трансформирующим меня в Бонни Тайлер. В 8:45 я наговариваю сообщение на голосовую почту Мэтта.

— Мэтт, мне очень жаль, но, похоже, я серьезно заболела, — шепчу я в трубку. Крис сидит рядом: слушает, кивает. — У меня ужасная мигрень, и тошнит, я осталась у мамы, она за мной ухаживает.

Тут Крис подает знак «стоп», прерывая мой монолог.

— Принцесса. Чересчур много информации: выдаешь себя с головой.

В ужасе смотрю на него.

— Но ведь я же специально это сказала. Чтоб он не звонил мне домой, и чтоб не вызвать подозрений, когда там никто не ответит, — тихонько пищу я.