Чтение онлайн

— Твой внизу сидит, с вахтершей разговаривает, — сообщали Ирине соседки по общежитию.

— Твоему-то хоть известно, где собираемся? — спрашивала ее Эльвира перед новогодним балом.

— А я твоего видел на стадионе, — говорил ей Неврев, встречая Эльвиру у крыльца института.

Так и повелось: твой, твоему, твоего… Ирина уже настолько привыкла к этому, что считала Анатолия своей собственностью, впрочем, как и себя, полностью принадлежащей ему. Их отношения плавно и естественно подошли к свадьбе, которую сыграли в студенческом кафе их института. К тому времени они уже снимали однокомнатную квартиру на окраине города. А через год родилась Аленка. Анатолий подменялся с напарником, чтобы утром помочь Ирине вытащить на прогулку коляску, сбегать в молочную кухню, постирать пеленки и ползунки. Жили скромно. Его зарплаты едва хватало, чтобы платить за квартиру, покупать подрастающей дочке одежду и игрушки, соки и фрукты. Родители, конечно, помогали. Но какую помощь можно было ждать от простых работяг, которым постоянно задерживали зарплату? Через семь лет такой маеты ситуация резко изменилась. Теперь Анатолий работал в фирме, возводящей коттеджи и особняки для новых русских, и заработки у него возросли в разы. Они заплатили первый взнос за двухкомнатную квартиру, а вскоре переехали в нее, не веря до конца в такое везение. Комнаты были огромные, и Анатолий сделал перепланировку, выкроив что-то в виде алькова. Это помещение стало их спальней.

В отличие от многих друзей и знакомых, разведенных, да не по разу, их семейный корабль всегда был на плаву. Без крена и течи, он уверенно шел по житейскому морю, а волнения если и были, то несерьезные какие-то, во всяком случае, штормом их не назовешь.

И зачем Эльвира посеяла в ее душе нехорошее чувство, обронив: «Жена узнает об изменах мужа в последнюю очередь»? Какая же она злая! За что она мстит ей, своей близкой, закадычной подруге? За ее внешность? За благополучие? Или это не месть и не зависть, а обычная Элькина хохма?

Ирина безотчетно начала анализировать все сколько-нибудь «сомнительные» ситуации, когда мужа можно было заподозрить в возможной измене. Например, на новогодней вечеринке, где она была в обсмеянном Эльвирой наряде, Анатолий был в ударе. Он неутомимо приглашал танцевать одну за другой, пока не перебрал всех «обаяшек» от двадцати до сорока лет, сидящих за столиками ресторана. Ну и что? Ее Неврев тоже без дела не скучал. Да и они сами отплясывали с чужими мужьями так, что пыль столбом стояла. Нет, не там она ищет. А может… У нее перехватило дыхание. Какая же она дура! На месяц оставляет мужа одного, уезжая с дочерью в Порошино! Он, конечно, навещает их по выходным, но остальное-то время гуляй — не хочу!

Ирина покосилась на Анатолия, уверенно управляющего автомобилем и не подозревающего о крамольных мыслях жены. Нет, он на такую подлость неспособен. Одно дело на вечеринке кого-то прижать, в щечку чмокнуть, комплимент отвесить…

Ирина посмеялась про себя. И в самом деле «отвесить». Она-то знала, какие тяжеловесные комплименты делает ее муж. Например, той же Розе Платоновне сказал, когда она прихорашивалась возле зеркала:

— Вот с такой женщиной не стыдно и на пляж пойти.

На что острая на язык дама парировала:

— Зачем на пляж? Если не стыдно, можно сразу в баню.

Ирина снова взглянула на Анатолия и прыснула.

— Ты чего? — удивился муж.

— Да так. Вспомнила.

— Интересно, что?

— Как ты сделал комплимент нашей Розе Платоновне.

— Это когда?

— В ресторане, на вечере.

— А-а. Той, с тонкой талией?

— Надо же, запомнил, — ревниво подколола его Ирина.

— Ну, такую фигуру нетрудно запомнить. Жаль, не первой свежести осетринка-то.

— Фу, какой ты похабник! А я не знала.

— Ха-ха-ха! Сама напросилась.

— Знаешь, что я сейчас подумала?

— Что?

— Что больше не оставлю тебя одного. Вместе будем в Порошино ездить.

— И с каких это вы лесов упали, мадам? Что-то новенькое.

— Да-да! И не надейся, что я еще раз предоставлю тебе такую свободу.

— По-моему, у тебя температура, — посмеивался Анатолий, довольный тем, что его ревнуют.

— Смейся, смейся! А свободы не видать.

— Век?

— Вечность!

— Ну, мать, ты не на шутку разошлась. К чему бы это? — игриво поглядывал он на жену.

— В таких делах не шутят, — серьезно отвечала Ирина.

На следующий день Ирина совсем сбилась с ног, собирая чемоданы.

Надо было срочно привести в порядок шорты и джинсы Анатолия, на которые он умудрился этим летом насажать пятен, постирать и погладить пару новых рубашек. Кроме того, своей очереди дожидались купальник с оторвавшейся застежкой, несобранные косметичка, аптечка и туалетные принадлежности.

Вечером, вымотанная сборами, Ирина поплелась в ванную, чтобы сделать педикюр, эпиляцию и принять душ. Когда шла из ванной в спальню, Анатолий, смотревший по телевизору футбольный матч, спросил:

— А мои плавки положила?

— Плавки? Кажется, положила.

— Так «кажется» или положила? — донимал он ее своими вопросами, не отвлекаясь от игры.

— Посмотри сам.

— Как я посмотрю, если не знаю, в каком чемодане что лежит?

— Посмотри в большом. В синем пакете.

— В большом синем пакете?

— Чемодан большой, а пакет синий, — раздраженно пояснила Ирина.

— Бей! А-а, черт! Кто так бьет, салага?! Какой чемодан? Синий?

— Боже мой! Нет у нас синих чемоданов! Отстань от меня! Я устала, а ты уже два часа у телевизора сидишь.

— А кто целый день по магазинам и химчисткам мотался? Еще не хватало, чтобы я при живой жене сам чемоданы паковал!

— Если ты не отстанешь от меня, я буду не живой, а мертвой! Понял? Все! Я пошла спать!

— Значит, я на море без плавок еду?

— Там этого добра на каждом шагу.

— Бесплатно?

— Это дерьмо стоит копейки.

— Значит, в дерьмо меня решила одеть? Спасибо!

— На здоровье!

Ирина все же пошла в прихожую, где стоял закрытый на все замки большой кожаный чемодан, с трудом открыла его и начала выкладывать на пол один пакет за другим. Плавки оказались на самом дне. Она чуть не плакала, когда укладывала все эти вещи обратно. До самолета оставалось чуть больше шести часов, а на сон не более четырех.

Самолет летел в солнечную Турцию. Пассажиры в предвкушении отдыха потягивали пиво, читали, слушали музыку или попросту спали. Ирина с завистью покосилась на Анатолия, который сладко посапывал после принятых в начале полета ста граммов коньяка. Ей бы такую расслабуху! Она в очередной раз глубоко вздохнула, но это не помогло. Нервы были напряжены до предела. Виной тому вся эта информация о террористах, водопадом обрушившаяся на бедных обывателей. Опасность вдруг стала вполне реальной, даже осязаемой, как только лайнер оказался в воздухе. В каждом пассажире Ирине чудился притаившийся бандит, а воздушные ямы, в которые иногда попадал самолет, заставляли ее нутро сжиматься в комок. Она задыхалась, находясь в полуобморочном состоянии. Откуда-то издалека пришла мысль, что небольшая прогулка по салону избавит ее от дурацких страхов. Она поднялась с кресла и на ватных ногах направилась в сторону туалета. Ее мутило и покачивало, а перед глазами стояла пелена. В конце салона ее бросило в сторону, на чье-то кресло, в глазах совсем потемнело, и она потеряла сознание. Чьи-то руки подхватили ее и усадили. Прибежала стюардесса со стаканом минеральной воды. Ирина сделала несколько глотков и без сил откинулась на спинку сиденья.

— Может, примете таблетку от тошноты? — спросила стюардесса.

— Нет, спасибо. Мне уже лучше.

— Тогда посидите, отдохните, а я скоро еще подойду. Вы, молодой человек, не стойте в проходе, идите на место этой пассажирки. Вон туда. Место 45. Потом поменяетесь, если что…

Ирина подняла глаза и посмотрела на темноволосого парня в белой тенниске, уходящего по проходу. «Даже не поблагодарила, — вяло подумала она. — Ладно. Он же видел, что мне сейчас не до вежливости».

Стюардесса привела врача, пожилого седовласого мужчину.