Чтение онлайн

Какой-то резвый и мутноватый продюсер Ван туда же прилагался. Этот разок на нас глянул, кивнул и убежал «договариваться дальше».

Еще к нам пришла сценаристка Фань. Она же: «Подержи папку» и: «Где моя вода/ручка/запись». Взгляд безвольный, вид влюбленный. Объект — режиссер Ли.

Блин, во что она там втюрилась? Обычный же китаец, только растяпа феерический. Похлеще нашего Сина. Очочки, рубашка с пятнами от соуса, явно незнакомая с утюгом. Черные брюки знавали лучшие времена, когда-то на них наверняка были стрелки. А теперь, как дороги в глуши России-матушки, то есть, одни направления.

При этом мамы (кроме моей) сделали стойку именно на однофамильца. Моя на весь этот творческий сброд глазела с одинаковым подозрением.

Странно даже, что в нашу песочницу не пожаловала вся съемочная группа: операторы, осветители, звукооператоры, монтажеры, какие-нибудь младшие помощники старшего держателя тепловой пушки…

Уломали будущие киношные мэтры наших родительниц. Что думали пацаны о грядущей актерской карьере и мировой славе на горизонте, по-моему, никто так и не спросил.

Я сказала оболтусам, что все будет пучком, хвосты, не как в иероглифе «свинья», наоборот — торчком. Сину-свину в это же время адресовала острый, как перец, взгляд. Он мог бы и поболтать по-мужски с мелкими.

И как-то между делом мамы пацанят вспомнили про клубничку Вэйлань. Мол, вот она бы наверняка сыграла лучше всех. Жаль, что ее мама не заинтересована. Не тот уровень у предполагаемого шедевра. Тем более, малышка из семьи Сюй занята, она нынче активно учится считать.

И на меня обе уставились. С чего бы это вдруг? Меня это вообще никаким боком. И считать я умею, если речь не о высшей математике и зубодробительных формулах.

А роль? Что там той роли? Пять строчек, три крупных плана и несколько общих. Не густо, скажем прямо. Оплата около трехсот юаней за всё, и только потому, что дети. Детишкам на молочишко, да.

Взрослые играют за тот самый неимоверно малый шанс быть замеченным. Шанс на успех.

Маловато будет!

Но мы (я с мамой, за балбеса с жирафом не отвечаю) впишемся, потому что это ложится в русло моих долгоиграющих планов.

Та же причина («не тот уровень») вкупе с низенькой оплатой детского актерского труда — это то, что дало мне и мелким работягам вакансии.

Если б самая захудалая киностудия, а не студенты-энтузиасты, занималась съемками фильма, у ворот студии бы очередь выстроилась из мамаш и их чад. Это я подслушала в разговорах на пониженных тонах между режиссером и сценаристом.

А так им даже выездной кастинг пришлось проводить. Не поверили Сину на слово? Посчитали его недостаточно компетентным? Или, что тут вроде как серьезный недостаток, слишком молодым для принятия важных (в рамках фильма) решений?

«Эй, старикашки!» — захотелось прикрикнуть в их сторону. — «Эта малявка еще покажет вам, что не стоит недооценивать людей из-за их возраста».

И Сина подводить нельзя при таких условиях. Надо сделать всё так, чтобы эти старшекурсники языки в одно место позасовывали, если удумают нашего котеночка критиковать за каст пузатой мелочи.

— Мэйли, Джиан, Ченчен, — разразился напутственной Син. — Вам обязательно понравится у нас в академии. И на съемках. Все в нашей команде очень дружные, добрые и отзывчивые. Верно же я говорю, старший Ли?

— Ты прав, младший Син, — покровительственный тон от однофамильца немножко взбесил. — Наши съемки всегда проходят в благожелательной атмосфере.

Академия — внушает. Много зданий, стадион, нет ощущения, что все «понапихано», а затем утрамбовано. Территория здесь позволяет разместить все с комфортом и фэншуем.

Есть свой производственный комплекс с тремя павильонами. Один большущий на первом этаже, два поменьше на втором. Это нам Син вещал самозабвенно. Нам на второй этаж не надо, нас отснимут от и до на первом.

Снимать начали в сентябре, после запуска нового учебного года. Чтобы добраться от дома до БФА, мы все вшестером (будущие звезды и их родительницы) поехали на метро. О метро как-нибудь потом расскажу, оно отдельной истории заслуживает. И даже не в жанре хоррор.

Син встретил нас на входе. Нам оформили пропуск на день. То есть, затягивать процесс студенты не намерены. Как и мурыжить нас, мелких «актеров».

Мы прибыли немного раньше назначенного, и под софитами, отражателями и ветродуями снималась парочка. Юноша плюс девушка.

— Мы вот тут можем устроиться, — Син — это воплощенное радушие. — Посидеть, осмотреться. Вас чуть позже позовут. Я пока схожу за ассистентом. Если что-то понадобится, пока меня нет, можете обратиться к кому угодно. Студенческий союз, он очень дружественный.

Стулья раскладные, но кое-как пристроиться можно.

Гляжу во все глаза. На зеленом фоне (хромакей, ага, от мужа знаю) герой с раздутыми щеками пыжится. Старается поднять партнершу на руки. И унести в закат, ну или куда там надо по сценарию.

Так, щекастый — это балбес в будущем, очевидно. Знаете, у нашей микро-версии есть все задатки стать таким же. Я — явно прототип девушки. А где потеряли героя жирафа?

«Я» определилась и выбрала вот этого «пыжона»? Нет, вы только гляньте, как напыжен! Нет слов таких? Теперь есть.

Так, а вон в стороне мальчик-стройняшка с узкой рожицей и большими (по местным меркам) глазюками. Гримируют его, значит, его сцена будет отдельно. Дайте угадаю: он пойдет в бар, чтобы напиться с горя?

Нет, я не знаю наизусть сценарий, мама мне только мои эпизоды зачитывала. У меня есть подсказка: парень держит в руке стакан. Пустой. Мой из такого виски пил.

— Т-ц, Яо, ты не могла бы есть меньше? — девочка выскальзывает из не самого крепкого хвата. — Как я, по-твоему, должен носить тебя на руках? Ты же весишь больше, чем свинья!

Очень, очень дружественный студенческий союз.

Хлесткий звук удара. Пощечина вряд ли по сценарию, а то разве пучил бы глаза герой?

— Эй! Яо! Тупая с… — мама прикрывает мне ушки ладошками.

Благожелательная атмосфера.

Сценаристка Фань успешно отвлекла наших с пацаньем родительниц от животрепещущей сцены. Вовремя. Мама Джиана уже начала роптать, мол: раз тут такой бардак и ужас, надо хватать детвору и бежать. Маманя Ченчена туда же, про хамство неприкрытое.