Чтение онлайн

– Говорил.

– Я не мог такое сказать.

Люда не стерпела и вытащила из рукава козырь:

– А на платную рыбалку пятнадцать тысяч тоже не тратил?

Муж беспокойно заерзал на стуле и потянулся к деревянной вазочке за вафлей.

– Какую платную рыбалку?? Мы в Сечугу ездили, я же говорил.

– Вы ездили не в Сечугу. Там форель не водится.

– Люд, вот что ты с утра пораньше начинаешь, а?

Это стало последней каплей. Людмила отвернулась к плите, а по щекам покатились горячие слезы обиды. Не видать мне кухни, думала она, глядя на ободранную дверцу бокового шкафчика, не видать.

– Ну ты чего там? Плачешь что ли? Из-за какой-то кухни?

– Ничего не плачу.

Владимир подошел к жене и положил ей ладонь на плечо:

– Будет тебе кухня, я же обещал. А обещания свои привык выполнять. Купим новую, красивую, только немножко попозже. Давай переждем это первое сентября, а? Ну туго сейчас придется. Опять же, смена руководства в фирме, пятое, десятое…

– Ты, Володь, уже полтора года откладываешь. И каждый сезон находятся новые причины.

– Люд, ну я же не просто так откладываю, а по делу. Хочу обойтись без неприятных сюрпризов, все предусмотреть. Времена сейчас неспокойные, сама знаешь. Но как только все устаканится, сразу поедем смотреть гарнитур. Я над этим работаю.

Он как всегда не назвал сроки, а формулировка «как только все устаканится» могла означать все, что угодно, вплоть до «никогда». Женщина заплакала пуще прежнего. Вероятно, прочитав ее мысли, Владимир поспешил добавить:

– К новому году уже обновим тебе кухню. Скорее всего, даже раньше. Слышишь, Людок?

– Слышу, Володь.

– Ну вот и хорошо. Вы с Аринкой пока обновки смотрите, я за пивом схожу и заодно загляну в молочный. Посмотрю, не завезли ли творожную массу с изюмом. Если завезли – принесу тебе. Сладкое же поднимает настроение, а, Люд?

«И новая кухня тоже» - подумала Людмила, но решила промолчать.

– Верно – поднимает.

– Ну тогда все, - обрадовался муж и слегка похлопал ее по лопатке, - значит, будет тебе сегодня на полдник творожная масса.

– Спасибо, Володь.

– Да брось ты, пустяки. Мне для тебя ничего не жалко, Людок.

Глава 12

Конец августа как всегда выдался напряженным. Люда была вся на иголках и постоянно подсчитывала в уме, сколько денег понадобится на школьные принадлежности, одежду и обувь для Олега и Арины, а также прикидывала, в какую сумму обойдутся предстоящие поборы от школы и родительского комитета. Финансов на все это в семье Терентьевых, понятное дело, было в обрез.

В один из последних дней месяца всех родителей пригласили в школу на собрание. Проводив мужа на работу, женщина оставила детям завтрак, чтобы поели как проснутся, и отправилась в дорогу. Утро было погожим и теплым, а на улице почти никого – одно удовольствие гулять. Времени на неспешные прогулки у Людмилы никогда не находилось, поэтому она ловила каждый момент и специально шла медленно, чтобы растянуть эту дивную прогулку. Конечно, предстоящее родительское собрание непременно испортит все настроение и затянет в новые переживания, но в тот момент было так тихо и спокойно, что женщина искренне наслаждалась одиночеством и легким ветерком.

Ей вдруг вспомнилось, как она сама ходила в школу с ранцем за плечами и подружками по обе стороны. В теплые месяцы они частенько покупали мороженое и лакомились по дороге. До чего же славное было время! Люда как раз проходила мимо ларька, который стоял на прежнем месте, и решила купить себе вафельный стаканчик.

Как же хорошо просто купить что-то для себя, думала женщина, наслаждаясь вкусом пломбира. Это тебе не пять сумок, под завязку набитых продуктами для всей семьи, и не пакеты с одеждой для детей и мужа, а просто один вафельный стаканчик с пломбиром для себя одной. Как мало иногда нужно для счастья!

Воспоминания о детстве и юности еще сильнее захлестнули ее, и Люда даже не заметила, как у нее в сумке разрывается телефон. Звонила ее сестра Снежана, которая как раз должна была вернуться из отпуска.

– Привет, Люд! Ну что, я долетела. Еду на такси домой. Что-то мне грустно стало, вот, решила позвонить.

– Привет, Снеж, а чего грустно-то? Отдохнула же шикарно, сама говорила.

– Ты там ешь что ли?

– Ага, мороженое купила, в школу же иду – ностальгия.

– А…

– Так чего тебе грустно?

– Ну как… еду домой. А там никто не встретит. У меня ни котенка, ни ребенка, ни мужика. Сейчас приеду и буду разбирать чемоданы в полной тишине и одиночестве. – Снежана всхлипнула. – И никто даже не назовет мамой. Любимой женой – тем более.

«Какое это должно быть счастье, - подумалось Людмиле, - вернуться домой с роскошного отпуска и завалиться спать в тишине. А потом проснуться и заняться чем душе угодно…»

Снежана развелась с мужем около трех лет назад, детей у них не было. Причина развода банальна – он изменил ей с коллегой по работе и в итоге ушел жить к любовнице. Тамара Яковлевна, конечно, советовала простить подонка и во что бы то ни стало вернуть в дом, но тот сразу пресек все попытки примирения. Сестра очень тяжело переживала развод и до сих пор не могла до конца прийти в себя, хотя по факту у нее все было более чем замечательно: высокооплачиваемая работа, квартира, машина, косметолог, массажист, фитнес, танцы, отдыха за границей по три раза в год и уйма времени на себя любимую. Снежана жила как в сказке, но упорно продолжала считать себя самой несчастной женщиной на свете. Людмила была уверена, что во многом этому поспособствовала их мать, для которой уход мужика из семьи приравнивался чуть ли не к концу света. Ту же мысль она внушила и младшей дочери и теперь та бесконечно страдала.

– Ты даже не представляешь себе, каково это – отдыхать вместе с мужем и детьми, - сказала Люда.
– Это отдых только для них, но никак не для тебя. Ты вынуждена как заведенная бегать от одного к другому, намазывать всех кремами, следить, чтобы не утонули, а после пляжа стирать и вывешивать все пляжно-купальные принадлежности. А если кто-то заболеет – вообще пиши-пропало. А заболеет, скорее всего, не кто-то, а сразу все, в том числе и ты. Акклиматизацию никто не отменял, дети переносят ее особенно тяжело. И вот, представь, тебя саму полощет, лихорадит, но за тобой никто не ухаживает, ведь кто тогда поухаживает за детьми и мужем? Правильно, никто. И пока они стонут, ты бегаешь туда-сюда с тазиками, лекарствами, стаканами воды и тряпками, чтобы сразу прибрать, если кого-то снова стошнит мимо. А на следующее утро они все снова бодры-веселы, здоровы и тащат тебя на пляж, но тебя-то никто не лечил и тебе по-прежнему очень плохо. Думаешь, кому-то есть до этого дело? Разумеется, нет. И ты буквально выживаешь весь отпуск, а затем вы возвращаетесь домой. Все сильно устали, утомились, и поэтому, конечно, ложатся отдохнуть. Все, кроме тебя. Пока они отдыхают, ты разбираешь чемоданы, загружаешь стирку, а затем несешься в ближайший продуктовый, тащишь пятнадцать килограммов съестного домой и сразу встаешь к плите. И, представь, ты в поте лица режешь, жаришь, варишь, моешь, а из комнат постоянно слышится: «А скоро будем есть?? А когда обед?? Ма-а-а-м!!!» Вот что такое семья, Снежана.

И хотя совсем недавно Люда и сама просила мужа съездить на отдых, при этом она не питала никаких иллюзий на этот счет. Понимала, как все будет, просто дома происходило все то же самое. А так, хоть увидит море, и, если повезет, даже пару раз нормально искупается. Всяко лучше, чем сидеть в четырех стенах, хоть какое-то разнообразие.

– Люд, вот ты сейчас это нарочно? – в голосе Снежаны слышалась дрожь.

– Что специально?

– Да ничего. Ты хоть понимаешь, что только что описала все то, чего мне так не хватает? Да я была бы счастлива ухаживать за своими детьми и мужем! В конце концов я родилась женщиной, таково мое предназначение!

– Предназначение – это, по-моему, нечто большее, чем просто кого-то обслуживать.

– Не кого-то, а свою любимую семью!! Семью, которой у меня нет!!

Людмила закатила глаза. Спорить с сестрой было бесполезно.

– Ой, - Снежана перешла на шепот, - на меня уже таксист косится. Я думала, он особо не понимает по-русски… Люд, а, может, я заберу тебя после собрания? Сейчас доеду до дома, приму душ, схожу на парковку и сразу поеду к школе. Я ж вам сувениры там всякие привезла: фигурки, масла, орехи в меду… Дома находиться точно не смогу, мне надо снова привыкать к этому состоянию одиночества. Ты ж не против, если поедем, посидим у тебя?