Чтение онлайн

– Подождите, женщина, в смысле, моя жена умерла?? Вы что такое говорите?? У нее была киста!

– Соболезную, - равнодушно повторила тетка, - документы не забудьте.

Словно почуяв неладное, в комнату заглянули обеспокоенные дети.

– Пап, что с мамой?

Владимир был совершенно дезориентирован. Не думая и не подбирая слов, он произнес:

– Мамы больше нет…

Глава 27

Людмила лежала в абсолютной тишине. Казалось, что она плыла по какой-то туманной и бесшумной реке. Все было молочно-белое, ничего не видно и не слышно – и это было самое замечательное чувство.

«Может быть я умерла? Даже если так, то почему мне так хорошо и уютно? Так тихо… Аж немного звенит в ушах. Вот бы это никогда не кончалось…»

Не успела женщина додумать последнюю мысль, как знакомые голоса тут же вырвали ее из неги спокойствия.

– Людок, ну и напугала же ты нас! Я чуть не поседел!

– Мама, мамочка, мы так испугались! Нам сказали, что ты умерла!

Услышав детей, Люда тут же распахнула глаза. Первым, кто оказался в поле зрения, стал Володя. Перед ней было его румяное, даже слегка раскрасневшееся лицо, с довольно дурацким выражением на нем. Словно он увидел не жену, а нечто удивительное.

– Ну и напугала же ты нас, - повторил муж. – Ох и напугала, Людок!

– Мамочка, моя родная, ты как??
– раздался голос Арины.

– Мамулечка, я бы сам умер, если бы ты умерла! – а это был Олежка.

– Люд, ну ты всех на уши подняла… - проговорила Тамара Яковлевна. – Это ж надо умудриться, дотерпеть до реанимации! Взрослая уже женщина, а все как дитя малое… Переполошила весь дом, зятя моего чуть до инфаркта не довела, пришлось его корвалолом отпаивать. Я тебе сколько раз говорила, что нужно думать не только о себе??

– Вообще-то, - тут же вмешалась Арина, - мама до последнего не шла в больницу как раз потому, что думала обо всех кроме себя.

– Ой, если б ты еще что понимала в пятнадцать лет! И вообще, не учили помалкивать, когда взрослые разговаривают?

– Мне шестнадцать. И я не собираюсь молчать, если эти взрослые несут чушь!

– Что-о-о?? Люда, ты слышишь, как она со мной разговаривает??

– Да я ей сто раз говорил: иди в больницу, иди в больницу… Не пошла же! Ох, Людок... Напугала до чертиков! – талдычил свое Вова.

– Хватит. Орать. Пожалуйста, - едва слышно произнесла Люда.

Все так удивились этому, что разом замолчали.

– Прости, мам, - хором откликнулись дети.

– Ладно, внуки, давайте-ка сходим в магазин, купим вашей непутевой матери фруктов и конфет. А папа пока с ней поговорит. Нам присутствовать ни к чему.

Тамара Яковлевна увела детей, а Вова присел на стул рядом с койкой жены и, глупо улыбаясь, сказал:

– Люд, ну это и смех и грех, ей-богу. Я, значит, звоню с утра в отделение, а мне говорят, мол, померла ваша жена. Я чуть не поседел! Что делать, куда бежать, куда детей деть? Позвонил Тамаре Яковлевне, а она ж на сутках, трубку не брала, я – сестре твоей, та в слезы, ни слова не разобрал. Потом перезвонила теща, и мы сюда все вместе, значит, и рванули. Без Снежки только, ее с работы согласились отпустить только на похороны. Ну мы, в общем, в морг прибегаем, и я говорю, мол, так и так, Терентьева Людмила, не могла она помереть, у нее же киста, а они мне, дескать, ну мы здесь ничего поделать не можем. Померла – значит померла, назад не воротишь. Но я не сдавался, Люд! Я им говорю: Терентьева Людмила Анатольевна. От отца Анатолия и никак иначе. И она, ну, тетка эта в окошке, что-то смотрит в своем компьютере, а потом тыкает где-то и выдает: а точно не Ивановна? Я ей: да уж точнее некуда, я отчество своей жены знаю. А она: впервые встречаю, чтобы так совпало. Двум тезкам да еще и однофамилицам в один и тот же вечер провели экстренную операцию в гинекологии. Только Людмила Ивановна операцию не перенесла – начался перитонит, - а вот Людмила Анатольевна в морг не поступала, стало быть, жива. – Вова протер вспотевшую шею рукавом и хохотнул: - Терентьева Людмила Ивановна, Люд, а? Ивановна! Ха! Это не моя жена, говорю! Моя – Анатольевна! И я, значит, детей и тещу в охапку беру и бегом сюда, в отделение, а мне и говорят: она в палате 41 послеоперационной. В палате, говорят, жена ваша! Люд, ну не хохма ли?

Людмила смотрела на мужа, но при этом почти не слышала, и тут в палату зашел пожилой мужчина, вероятно, лечащий врач.

– На сегодня достаточно, - велел он. – Вы затянули с операцией, пошли осложнения. С ними разберемся, но пока вашей жене нужен абсолютный покой. Поверьте, ей сейчас точно не до смеха.

– Да кто ж смеется, доктор… Это так, нервное. Все мы люди. Сейчас вот теща фруктов принесет и уйдем. Она уже скоро.

– После операции нельзя есть. Только вода. Вот ее принесите пару баклажек, никогда лишним не будет. Питание у нас тут свое, никаких фруктов пока не нужно.

– Так, я сейчас сбегаю, догоню тещу и детей. Одна нога здесь, другая там, - заверил Владимир. – Людок, ты лежи, отдыхай.

Не успел муж выйти, как в палату вернулась Тамара Яковлевна с детьми.

– Вот, Люда, купили тебе всего. Всякого разного, мало ли чего захочется: тут и йогурты, и бананы, и мандарины. Все натуральное, никакой химии. Носки даже купили, мало ли озябнешь ночью, сама же знаешь, как топят в наших больницах…

– Да уж, раз на раз не приходится! – вторил Владимир, который, похоже, забыл, что собирался за водой.

– Это точно, Вов, это точно. Так что ты, Люд, поправляйся, кушай побольше и поскорее возвращайся в строй. Вовка один там крякнет у вас, а у него еще и работа изматывающая и ответственная, понимать надо. Он, как главный кормилец в семье, не обязан держать на себе весь дом, это женская задача. Мы-то, конечно, все вместе ему поможем, и я, и Снежка, но будь нас хоть семеро таких помощников, жену мы ему не заменим.

– Мам, - Арина осторожно взяла Людину ладонь, - просто выздоравливай и ни о чем не думай. Ты не ломовая лошадь, а наша самая любимая и дорогая мамочка.

Лечащий врач строгим тоном повторил о необходимости освободить палату и добавил, что сейчас сюда привезут еще двоих пациентов, которым также нужен покой.

– Да, выздоравливай обязательно, - сказал Вова. – Люд, забыл только спросить, а где мазь? Я ее вчера ночью обыскался.

– В дверце холодильника, - тихо произнесла женщина, - в левом отделении с крышечкой.

– А, точно, туда-то я и не заглянул! Ну все, мы поехали, а ты давай, держи хвост пистолетом. Звони, если что понадобится. Телефон положил тебе в тумбочку вместе с зарядником.

Люда медленно моргнула, давая понять, что информация принята, а затем все, включая врача, направились к двери. Дети без конца оглядывались, душа за них болела нещадно. Но делать нечего, придется ждать полного выздоровления, иначе толку будет мало.

Когда в палате стало тихо, женщина прикрыла веки и вновь погрузилась в спокойную безмятежность.

Глава 28

Повторное пробуждение было вызвано сильной жаждой. В палате стояла тишина, лишь слегка потрескивала одна из продолговатых ламп на потолке. Судя по темноте за окном, был либо вечер, либо даже ночь – зимой такие моменты сложно определить на глаз.

Люда чувствовала себя не в пример лучше, чем утром, когда она очухалась после наркоза. Тогда она была словно под наркотиками и при этом вся половина тела от живота до кончиков ног была сплошным болевым центром. Теперь же, на удивление, почти ничего не болело. Слегка ныл низ живота, но эта боль была ничем по сравнению с той, что женщине пришлось переносить в тот день, когда ее увезли на скорой.

«Но все же, сколько сейчас времени? Можно звонить Володе или уже глубокая ночь?..»

Люда оглядела палату. Все как в прошлый в раз – четыре койки, однако прибавились пациенты. На ближайшей кровати мирно сопела женщина средних лет, на прикроватной тумбочке стояла банка с симпатичным букетом цветов, а рядом лежала большая коробка с печеньем. Пациентка, которая лежала в уютном углу, кажется, не спала. Но и бодрствующей ее назвать было никак нельзя: она стонала, что-то шептала, а на лбу у нее выступили капельки пота. Что-то явно шло не так, поэтому Люда решила принять полулежачее положение и попробовать понять, чем можно помочь бедняге.