Белкина в колесе
Шрифт:
Сначала она пододвинула подушку к металлическому изголовью кровати, затем, помогая себе ногами и локтями, начала медленно двигаться в ту сторону. Через несколько минут ее лопатки наконец оказались у изголовья, на поверхности подушки, и она смогла получше разглядеть происходящее в углу палаты. Та женщина металась на своей койке словно в бреду, обеими руками она вцепилась в простыню, а ногами елозила по матрасу. Правда, все эти движения были замедлены, будто бы происходили под водой.
– Эй, - тихонько позвала Люда. – Вам плохо? Может, я позову помощь?
Ответа не последовало.
Предприняв еще несколько попыток, она поняла, что больше медлить нельзя, и что есть мочи крикнула в сторону двери:
– Помогите, тут женщине плохо! Эй, кто-нибудь! Она умирает!!
Последнюю фразу она озвучила только ради эффекта, чтобы персонал больницы поскорее отреагировал на ее призывы о помощи. Это сработало. Через мгновение двери распахнулась и в палату зашла тучная медсестра. Затем она вышла и вскоре привела с собой санитаров. Те закатили внутрь койку на колесиках, поместили туда несчастную и куда-то увезли.
– Уже вторая за сегодня, - покачала головой медсестра, обращаясь то ли к Людмиле, то ли куда-то внутрь себя. – Вон, у четвертой пациентки, - она бросила взгляд на пустующую койку, - тоже все не слава богу. В каждой палате свои проблемы, давно такого не было. Зашиваемся все тут уже… И где мы столько рук найдем, чтобы каждого приводить в чувство?..
Затем она краем глаза оглядела оставшихся двух пациенток и, удовлетворенно хмыкнув, покинула палату. Вероятно, ее опыт позволял сразу определять, кто нуждается в срочной помощи, а кто может и потерпеть.
– Подождите, - пискнула вслед Люда, - не могли бы вы принести воды? Вернитесь, пожалуйста!
Но, судя по удаляющимся шагам по коридору, медсестра уже была слишком далеко, чтобы услышать. Удивительно, что пациентка с цветами и печеньем вообще никак не реагировала на шум, а ее сопение стало больше похоже на богатырский храп. Чувствовала она себя явно хорошо, а вот на ее соседку уже начало накатывать отчаянье. Покричав в пустоту еще несколько раз, Люда окончательно выдохлась. Вдруг ладонь нащупала какой-то твердый предмет на кровати.
Телефон!
Людмила даже не помнила, как он оказался рядом с ней. Может, сама вытащила из тумбы, но этот момент стерся из памяти. На экране высветилось время – 21:43. Еще не поздно для звонка. Владимир ответил не сразу.
– Але, Володь?
В динамике слышался шум трибун. Муж наверняка смотрел футбол или хоккей.
– Люда? Проснулась? Как ты? – говорил он торопливо.
– Вов, нормально, но пить очень хочется, а никто не подходит. Тут многим пациентам плохо, но весь персонал занят.
Женщина решила не упоминать, что медсестра все же заходила в палату, а она, дуреха, не додумалась сразу попросить воды.
– В смысле занят, Люд?? Это их работа вообще-то! Что за беспредел??
– Ну вот так. Говорю, как есть. А пить очень хочется, никогда так не хотелось…
– А мы разве воды не принесли тебе?
– На тумбочке ничего нет.
В динамике послышались голоса детей.
– Забыли мы про воду, пап! – то был голос Арины.
– Все привезли, только воду – нет… Как там мама? М-а-а-м? Тебе лучше, температуры нет?? Что говорят врачи?
– Мам, мы по тебе соскучились, возвращайся поскорее, - захныкал прямо в трубку Олег. – Мы завтра приедем тебя навестить!
– Вова, скажи детям, что я их очень люблю, и что все хорошо. Чувствую себя отлично.
Муж бегло повторил сказанное, а затем прикрикнул:
– Все, дуйте в комнату, дайте спокойно с матерью поговорить. Дуйте, я сказал, вы ее нервируете своим галдежом!
– Вов, да ты чего кричишь так? Как они могут меня нервировать, это же дети…
Шум трибун и голоса комментаторов на фоне стали громче. Муж будто прибавил звук, чтобы не дай бог упустить какую-то деталь матча.
– Люд, ну что там, воды принесли?
– Нет. Я же говорю, никто не слышит мои крики.
– Это беспредел!! Я завтра же на них жалобу накатаю в Минздрав! Будут знать, как надо работать! Сволочи! Это просто свинство, Люд. А еще врачи называется… Они же все давали клятву Гиппократу…
– Гиппократа, Вов. Клятву Гиппократа.
– Ну. Я и говорю. Гиппократу клялись, божились, и где теперь эти их клятвы? Псу под хвост, получается, улетели. Врачи-грачи!
– Вов, ну а мне что делать? Мне кажется, я до утра не дотяну без воды-то…
Муж добродушно рассмеялся в трубку:
– Людок, ну ты как скажешь! Все ж позади уже. Опасность миновала. Теперь с тобой все будет хорошо. А я уж этим скотам завтра устрою. Не позволю игнорировать мою жену. Никому не позволю, слышишь меня, Люд? Они у меня завтра по струнке все ходить будут, помяни мое слово. Гады какие…
– Ладно, Володь, давай. Завтра увидимся.
– Конечно, увидимся, Люд. А ты поспи, отдохни. Целую тебя, обнимаю.
– И я тебя.
Потом муж, вероятно, бросил телефон рядом с собой, но не до конца нажал на отключение вызова, поэтому из телефона еще какое-то время доносились крики комментаторов, пока женщина не завершила вызов.
– Муженек твой? – раздался слева хриплый голос.
– Что, простите? Ой, извините, я, наверное, разбудила вас своими разговорами… А это, - Люда кивнула на телефон, - супруг мой, да.
Женщина с соседней койки легла на бок лицом к собеседнице.
– Не разбудила, не переживай. Я сплю как убитая. Меня Ира зовут, а тебя?
– А меня Люда. – Женщина улыбнулась.
– Давай на ты, Люд? Не в том мы положении, чтобы кланяться друг перед другом.
Людмила рассмеялась:
– Это верно, да. Ты как себя чувствуешь? Соседку нашу в реанимацию увезли, пока ты спала.
– А хрена со мной сделается?
– гоготнула Ирина и тут же схватилась за бок, который был сверху. – Болюче, зараза, но это только когда ржу. Давно ты замужем за этим козлом? Прости, что так говорю, но я привыкла все сразу и в лоб. К чему размусоливать?
– Уже почти шестнадцать лет как… А почему козел?
– Ну потому что графинов с водой я возле тебя что-то не вижу.
Люда так растерялась, что не нашлась с ответом. А Ира тем временем потянулась к дверце своей тумбочки и выудила оттуда двухлитровую бутылку воды. Затем открыла крышку и, придерживая рукой больной бок, кое-как поставила бутылку на тумбу и пальцем подвинула к краю.