Чтение онлайн

– Ну вот, моя госпожа, теперь вы будете видеть озро прямо из своих окон, - улыбнулся он.

– Ты доставил мне сегодня великую радость, мальчик. Я хочу тебя наградить. Я собиралась это сделать на твой день рождения, но пусть это случится сегодня. Подарок.

Алексиор удивленно вскинулся при словах 'день рождения', 'подарок'. Боже, как давно это в его жизни в последний раз было. А ведь когда-то он обожал подарки.

***

В фиордах потихоньку нарастало напряжение, потому что ждать нападения каждый день слишком тяжело для нормальной человеческой психики. Однако весть о том, что государыня Онхельма отправилась в глубь страны на север, была отрадной. Это означало, что теперь какое-то время можно безбоязненно выходить в море. Чем все контрабандное братство и занялось. Кроме тех, кто вынужден был находиться на посту.

Это напоминало затишье перед бурей.

***

Морфос с утра незаметно наблюдал за голубкой. Она стала в последнее время какой-то неспокойной, а иногда вообще уходила в себя, отвечала невпопад. Он даже мог поклясться, что слышал, как пернатая тихонько плачет.

– Евтихия, девочка моя, - позвал древнейший дух земли.

– Да, дедушка, - откликнулась она, но взгляд как был прикован к горизонту, так от него и не отрывался.

Морфос устало выдохнул.

– Девочка, ты мне в последнее время не нравишься.

– Ой, простите, я, наверное, чумазая, простите...

– Не говори ерунды! Я совсем не об этом!

– Тогда о чем...

– Уффф...
– сердито просипел дух, - О том, что творится в твоей голове! Ты о чем-то постоянно думаешь. Вот о чем я.

Голубка посеменила из угла в угол.

– Я... Если я вас раздражаю...

– Милая, - Морфос страдальчески сморщился, - Что беспокоит тебя? Скажи.

Евтихия несколько раз приоткрывала клювик, но каждый раз останавливалась. Потом все-таки решилась.

– Скоро год будет, как я не видела Алексиора. Нириель сказал, что с 'черного берега' был человек, который его видел. Узнать бы, как он...

– Уффф... Так бы и сказала.

Морфос потянулся к скальным пластам, тянувшимся аж до самого Расхаранарта, он помнил, где видел юношу в последний раз. Однако его там не было. Древнему пришлось напрячься и 'обежать' весь остров - ничего.

– Знаешь, - озадаченно проговорил он, - Его там нет.

– Да, Нириель говорил, будто тот чужеземец рассказывал тете Ириаде, что Алексиор живет в столице того царства. Во дворце. Он теперь личный секретарь царицы.

Последние слова были произнесены совсем уж тихим голосом.

Морфосу стало понятно.

– Вообще-то, пока эта колдунья уехала на север, ты могла бы слетать туда. Посмотрела на своего Алексиора, а потом вернулась обратно. Ты ведь не успокоишься... А, девочка?

Она не думала об этом, но мысль слетать и взглянуть хоть одним глазком на любимого, показалась такой заманчивой...

– Но я еще никогда так далеко не летала...

– Ничего, мы с тобой воздушного отправим, полетишь на крыльях ветра. Да еще пусть твой Нириель с той пойдет. А то мало ли.

Вот теперь это была прежняя птичка! Как будто даже перышки встопорщились, глазки горят, движения быстрые.

– Ой, дедушка... Я полечу!

– Ну-ну, милая, будет шуметь, - ворчливо пробасил дух земли, пряча улыбку, - Пойду мальчишек позову, чтобы с тобой пошли.

В его почтенном возрасте почти всех местных духов Морфос с полным правом мог именовать мальчишками, а уж тем более, совсем молодых водного Нириеля и воздушного Фаэта.

***

Затишье, царившее в закрытом мирке контрабандистов, неожиданно было нарушено в то же утро. Во время завтрака, когда Джулиус, Нильда и Голен сидели за столом с набитыми ртами, к ним ввалилось все женское население фиордов. Джулиус нахмурил брови и обвел взглядом воинственно настроенных женщин. Нильда отложила ложку, а Голен, сглотнув от неожиданности довольно крупный, почти непрожеванный кусок, закашлялся.

– В чем дело, красавицы?
– строго хмуря брови, вопросил старшина Джулиус, уже предвидя разборку, которая может потянуться не один час.

– Все дело в ней, - вытянув руку в сторону Нильды, сказала молодая красотка Арница.

Она в прошлом году овдовела, но пока еще не удостоила выбором ни одного из местных парней.

– Во мне?
– Нильда поднялась из-за стола, руки так и потянулись уткнуться в боки, - А что со мной не так?

– А то!
– выпалила Арница.

Но, поскольку ее словарный запас под влиянием волнения свелся к минимуму, слово взяла одна из достойных матерей семейства, старожилка фиордов Лимерия:

– Нильда, пойми нас. Пока твой красавчик, - она показала глазами на Голена, - Выращивал для тебя цветы и лианы на старых разбитых лодках, все было хорошо. Мы не возражали.

– Еще бы вы возражали! Помнится, вы были в восторге!
– Нильда была настроена по-боевому, все это представление ей не нравилось, тем более что она не понимала пока, с какой целью оно устроено.

– Помолчи, Нильда, и послушай.

Нильда скрестила руки на груди и изобразила гробовое молчание.

– Так вот, пока были только цветы, все было в порядке. Более того, пока твой... муж... читал тебе стихи наших и разных там... иномирных поэтов, мы тоже не возражали. Но когда он начал читать стихи собственного сочинения! Да еще и петь! Да еще и по ночам!! Да еще и так громко!!!

Пока произносились эти речи, Голен сидел с открытым ртом, не зная, то ли ему сейчас упасть под стол от хохота, то ли вместе с креслом испариться под их испепеляющими взглядами. Тут все женщины дружно возмущенно засопели и уставились на них с Нильдой.

Джулиус понял, что пара как-то брать ситуацию под конроль.

– В чем, собственно, ваши претензии?
– с каменным лицом спросил старшина, - В том, что он поет слишком громко?

– А в том! Пусть уже эта вертихвостка говорит ему 'Да'! Мы же не железные! Мы тут все помрем от зависти...
– неожиданно выпалила Арница, а потом, ткнув пальцем в сторону Нильды, добавила - Будешь еще носом крутить, да перебирать харчами, вот соблазню твоего парня, да на себе женю!

– ЧТО?!!!
– Нильда мгновенно разошлась, - Соблазнит она моего мужа!? Да я тебе все волосенки повыдергаю!

– Вот и бери своего мужа! Пока мы добрые!

Это могло послужить сигналом к началу боевых действий. Нильда уже собралась высказать женщинам все, что она о них думает, а потом попросить не совать нос в чужую семейную жизнь!

– Кх-кхммм!
– вмешался Джулиус, - Девушки, дамы! Успокойтесь! Я вас услышал. Отныне всем мужчинам будут вменены в обязанность красивые ухаживания. Ээээ... цветы, нет... с цветами не знаю, как выйдет, простите. Но стихи и песни - это да! Желательно собственного сочинения. Потерпите немного, вот вернутся ваши мужчины из рейсов - и все вам будет! А теперь идите, милые, идите.

– Мы не хотим по приказу! Мы хотим добровольно! От души!

– Хорошо, - скрипнул зубами Джулиус, - Будет вам и добровольно, и от души.

Кое-как успокоенные женщины покинули жилище Джулиуса. Тот укоризненно уставился на Нильду, а потом, подкатив глаза, воздел руки к небу. Нильда фыркнула и отвернулась.

– Все, я больше не могу! Ты и так уже всех мужиков подвела под монастырь!- рявкнул дед, шмякнул тряпкой по столу и вышел, изображая притворную злость.

Когда дед вышел, Голен с Нильдой переглянулись и... захохотали.