Чтение онлайн

– Спасибо, сестра, – сказал он.

Теперь работа была сделана, и она подумала о Роне. Торопливо выходя из палаты, она услышала, как Салли говорила, что ему было восемьдесят четыре года и это отличный возраст, а Руби заплакала невидимыми слезами. Была тишина. Просто ее дыхание, тяжелое, как перепуганный старик сзади в кислородной маске, задыхающийся. Никто не умирает от старости, на самом деле нет. Руби знала, что имела в виду Салли, он мог жить дольше, чем другие люди, ну и что с этого? Просто никто не думал, что его время пришло. Насчет таких вещей испытываешь некоторое предчувствие.

Рон был таким бодрым, таким интересным человеком, он сделал в жизни больше, чем любой другой человек из всех тех, кого она когда-либо встречала, география и история слились в одно, прыжок в другое измерение, которое было более странным, чем жизнь в Хромозоне, и когда Рон стал ходить, Руби сидела в комнате с телевизором с ним и пила чай, это было почти что трансом, тем же самым, как и проснуться под песню «On the Parish». Он тоже слушал, заинтересованный в каждом человеке и каждой вещи. Ей так это в нем нравилось. Вот так она чувствовала. Когда ты стар, воспоминания гораздо более важны, чем куча денег. Это были его слова, и они затронули струны ее души. Она знала, что он подразумевал. Это было очень личным, и за это она его любила, встретила его только три недели назад, а чувствовала, будто знала его всю жизнь. Нужно крепко держаться за воспоминания. Самое ужасное, когда ты обнаруживаешь, что столько лет ты впахивал, а потом их украли, и ты заканчиваешь свои дни усталым и без награды. Она думала о своей маме и чувствовала, как холодные мурашки бегут по телу, ее кожа была почти ледяной, хотя в больнице жарко, вентиляторы лязгали в палатах, мимо которых она шла.

Руби нырнула в один из туалетов в коридоре, для посетителей и прохожих, заперлась изнутри, в кабинке, и залилась слезами, смывая всю свою показную строгость. Она всхлипывала, пытаясь успокоиться. Как будто умер ее родной дедушка. Так тоскливо. Рон был счастлив, бодрее многих людей его возраста, и он был достаточно здоров, был почти что готов выписаться и отправиться домой. Она никогда не видела его дома, но знала, как он проводил время. Не похоже, чтобы он кому-то мешал, был один, покинут.

Она просидела там добрых десять минут, вытерла лицо бумагой и пришла в себя, вышла обратно в коридор. Салли ждала ее там.

– Я видела, как ты туда пошла, – сказала она. – С тобой все в порядке?

– Думаю, да. Это правда глупо. Я едва его знала. Это просто… я не знаю…

– Маурин сказала, что тебе надо пойти выпить чашку чаю. Она знает, как ты его любила, сидела с ним у телевизора во время перерывов. Как будто он был твоим дедушкой. Он прожил долгую жизнь. Тебе стоит об этом помнить.

– Я знаю, но это все несправедливо. Я знаю, что он был старым, но такое чувство… меня не волнует, кто что скажет. От чего он умер?

– Похоже, что сердце остановилось. Оно было слабое, ты знаешь. Он умер во сне. Не мучился.

– Да, это хорошо, но я не могу даже поверить. Тебе кажется, что ты знаешь, что тебя ждет. Некоторых привозят сюда, и с этого момента они уже больше не думают о возвращении домой. Ты понимаешь, о чем я?

Салли кивнула, задумавшись. Она всегда старалась все сгладить, по меньшей мере между людьми, которых она знала, но была строга, когда это касалось общих дел. Она сама несколько раз разговаривала с Роном, о движении профсоюзов в былые времена, а Руби предпочитала слушать о странах, в которых он бывал на своем корабле. Салли больше была бойцом, чем она, не любила многих докторов, классовость и сексизм, Руби держалась подальше от этого, знала, что слишком много докторов смотрит на медсестер свысока, но полагала, что каждому стоит дать шанс.

– Давай, Руби, он не мучился и не стал дряхлым. Он был остроумным до самого конца. Его час настал, и он отправился в лучшие места. Хуже было бы, если б он мучился, ведь правда? Он умер самым лучшим способом из всех возможных, в мире со всем миром, без страха и паники. Пойдем…

Руби снова стала плакать, и Салли обняла ее. Руби знала, что нужно оставаться в здравом уме, и согласилась с тем, что он достиг зрелых лет, но почему-то ее это не успокаивало. Она хотела быть твердой, но не могла. И знала, что все это выглядит глупо.

– Иди посиди, – сказала Салли, когда она перестала плакать.

Неожиданно пришла еще и Доун и стала гладить Руби по голове.

– Давай я тебе помогу вытереться.

Она достала салфетку и стала промокать глаза и щеки Руби.

– Мистер Доуз? – спросила Доун, и Салли кивнула.

Руби посмотрела куда-то вдаль.

– Ты глупая коровушка, – засмеялась Доун, но очень по-дружески. – Он прожил дольше, чем многие люди. И умер во сне.

Руби надоело слушать про то, что он был стар и поэтому его смерть не была неожиданностью. Было много разговоров про то, что пожилые пациенты плохо обслуживаются Министерством здравоохранения, но экспертиза показала, что никто не хотел этого исправить, – вот такие дела. Выглядело так, что отъехать ночью во сне было хорошим концом жизни, которая изжила себя. Она знала, что Доун и Салли так не думают, они просто пытались ее успокоить, но то, что они говорили, напомнило ей весь этот бред. Ничего нельзя было сказать или сделать, так что она поблагодарила их и спустилась вниз, в кафетерий, и отодвинулась подальше от персонала столовой.

Она стояла за женщиной средних лет с мальчиком двенадцати или тринадцати лет, который неуклюже двигался, проблема с голенью, специальный аппарат на ноге, ждет маму, пока та подойдет к прилавку и заплатит Пегги. Он стоял позади своей мамы, превращающийся из мальчика в подростка, и Руби не могла удержаться от улыбки, вспомнив, какой она была в этом возрасте, и снова подумала о маме. Она купила банку колы и яйцо со сливками, уселась за стол и попивала газировку через трубочку, сорвала фольгу и откусила кусок с верхушки яйца, желтая капля в белых сливках, она заметила рассыпанный сахар на столе и смела его на пол, из этого сделаны маленькие девочки, сахар и специи и все смешные штучки, смотрела на мальчика, который спорил со своей мамой, и думала о черепахах, и змеях, и щенячьих хвостах. Такие вещи зависят от твоего настроения. И приняла решение.

Она не пойдет к бедному Рону, она относилась к нему как к человеку, с которым ничего не может случиться, и она думала о тех похоронах, на которых родственники постараются превратить этот досадный случай в праздник жизни, благодарить Бога за лучшие времена, – это было все, что ты можешь сделать, так что вместо мертвого человека в морге больницы она представляла наглого и очаровательного молодого морячка, с важным видом идущего по улицам Шанхая, он поворачивает в тихую аллею, следует за ребенком с босыми ногами к белой двери, платит мальчику и заходит в умело спрятанный опиумный притон, на стенах кривые доски и стеклянные ящики, драконы с огненными языками и портреты предков в рамках, раскрашенные китайские девушки сидят на подиуме, покрытом горой шелковых покрывал, витиеватая трубка передается ему.

Проводя время в надувном кресле в комнате с телевизором, он забирал Руби и рассказывал, как курил опиум, принесенный прямо с макового поля, сжимал ее руку и говорил, что это был чистый опиум, не героин, и то же самое он делал в Гонконге и Гуачжоу, перед тем как приехать в Шанхай, позднее он посещал опиумные притоны в Сан-Франциско и Нью-Йорке, Восточном конце Лондона, но с Шанхаем ничто не сравнится, настоящее богатство похоронено от мира, он мог это вдохнуть в те времена в месте с запахом чая. Он был молодым и рисковал, проводил все свое свободное время в портах, когда служил во флоте, после месяцев ничегонеделания на море они пьянствовали на пристанях, и в этих местах знали, как обращаться с матросами, во всех местах, куда они приходили, были бары и девушки, но нужно следить за собой, он бывал в каких-то грязных старых отелях, абсолютная бедность, которой ты никогда не встретишь по возвращении в Англию.

Они потеряли в Калькутте одного из своих парней, его оттащили на задние улицы и перерезали ему горло, но другой моряк побывал в тех местах в Шанхае и сказал, что это было разрешено законом, Рон не дружил с наркотиками, просто посетил несколько притонов, а когда оказался в другой части света, забыл об этом, и она могла прямо сейчас почувствовать его пальцы, мягкие в ее руке, и она сейчас путешествовала вокруг всего глобуса на «Шанхайском Экспрессе», ехала в Эпсом, [22]потому что Рону нравились скачки, у него была особая система ставок, он ставил на лошадь, если ее имя напоминало ему что-то из его жизни, он никогда не обращал внимания на внешний вид, может быть, что-то ему напомнило его деньки, проведенные в навигации, «Шанхайский Экспресс», место и время, или год его работы в Англии, когда он уже обустроился и осел, сизифов труд в Эйнтри, [23]или сына и дочку, или одного из его внуков, или любимый напиток, или паб – что угодно, что ему нравилось, и от «Шанхайского Экспресса» она отправилась к лошади, которую звали Бирманский Денек, Рон рассказывал, как они застряли на месяц в Бирме, тяжелый воздух, а волны вздымаются под муссоном, так влажно, что он был мокрым двадцать четыре часа в сутки, мириады насекомых впиваются в него, повсюду москиты, а еда настолько прекрасна, он ничего подобного раньше не пробовал, это было очень давно, до того, как карри привезли в Англию, и она засмеялась, вспомнив, как мальчишки с корабля наелись орехов бетеля и их рты стали красными, как будто окровавленные после драки, но бирманцы были приветливы, золотые люди, буддийские монахи шагали со своими чашами – это первое, что происходило по утрам, а поскольку им пришлось ждать, он мог выехать из Мьянмы и поехать в глубь страны, Мьянма – довольно большой город, с множеством золотых величественных зданий в главном дворцовом комплексе, о котором он прочитал много лет спустя, и его видно отовсюду, и в Бирме были самые красивые женщины, которых когда-либо видели его глаза, а еще персианки, бразилианки, девушки с берега Слоновой Кости, но было и еще кое-что, он и его лучший друг Фред сели в поезд в Мандалае, потом поехали в Паган, город дворцов, расположенный рядом с рекой Иравади, и это было одно из тех приключений, которые бывают только раз в жизни, дворцы, окруженные тысячами забытых ступ и пагод, устремлялись ступеньками к горизонту, ему сказали, что там было таких около десяти тысяч, и много лет спустя Руби смотрела в его глаза, сияющие воспоминаниями, а тогда Фред и Рон пошли гулять в этот пустынный город, после полудня, и забрались на одну из самых высоких пагод, уселись и смотрели, как солнце заходит над рекой, и на Востоке солнце действительно выглядит как пламенный шар, чем ближе к экватору, тем ближе к солнцу, и они спали эту ночь на вершине замка, было холодно, но оно того стоило, потому что утром они увидели, как солнце всходит снова, свет выстрелил над камнями и песком, заброшенные замки были красными, он такого никогда не видел, фантастический вид, который он никогда не забудет, и если бы через неделю он умер, он все равно знал, что был настолько удачлив, что он видел такое, некоторые люди просто не догадываются, что такое существует, у него мурашки шли по спине, когда он вспоминал это видение, ясно представлял его снова, волшебное место в волшебной стране, он чувствовал себя таким живым, когда смотрел на восход солнца, как будто он узнал все, что нужно узнать о жизни, в одну эту секунду.