Чтение онлайн

Губы у нее были красноватыми от вина, а глаза влажно блестели. В камине трескнуло полено, на стене неровно потикивали часы — будто хромоногий переставлял свою палку-подпорку по гулким булыжникам мостовой. Эльза посмотрела в распахнутый фолиант. Последняя запись гласила, что у Виттора и Ольги детей родилось двое.

— Мам…

— Я тоже считаю, что так будет лучше, — нервно перебила мать и вздернула подбородок, готовясь к словесному поединку, хотя Эльза и не собиралась на нее нападать. — Так будет лучше для всех. Не будет проблем с наследованием. Права Кристофа никто не сможет оспорить ни через суд, ни как иначе, и…

Она осеклась, словно захлебнулась словами, дрожащей рукой плеснула себе еще вина в бокал и отпила. Округлый подбородок мелко дрожал. Такой пьяной Эльза свою благородную мать раньше не знала. Всю жизнь Ольга казалась ей невозмутимой, твердой со слугами, вежливой с мужем и мягкой с детьми — настоящей аристократкой. Образцом истинной хозяйки дома. Сейчас перед ней сидела измученная женщина, которая топила свою совесть в выпивке.

— И что мы будем говорить остальным? — растерянно спросила ее Эльза. — Что Димитрий умер?

Резко, как всполошенная птица, Ольга повернула голову, вперилась в дочь мутными глазами.

— Отец знает, что делает. Отец всегда прав.

— Да, мама, — мягко согласилась Эльза, — но если мне зададут вопрос, что отвечать? Димитрий же никуда не делся. Он же… живой.

— В нашей семье такого сына не было, — судорожно всхлипнув, Ольга снова уткнулась в бокал, зубы звонко стукнулись о хрустальный край. — Мы его не знаем.

Эльза посмотрела на бьющуюся в задавленной вглубь истерике мать, со вздохом захлопнула фолиант.

— Мам, почему ты никогда не говоришь папе о том, что тебе не нравится в его поступках?

На лице Ольги вместо душевных метаний проступило удивление, будто на стуле, который занимала дочь, появился незнакомый ей человек.

— В нашей семье не было разводов, — она упрямо распахнула фолиант, принялась неаккуратно листать дорого украшенные страницы, — посмотри. Никогда не было. Мир в семье — прежде всего. Это главное. Это.

Эльза накрыла ладонью беспокойную руку матери, нимало не заботясь, что страницы помнутся.

— Ты хочешь с ним развестись? Ты его больше не любишь?

— Глупости, — Ольга густо покраснела и стала одного цвета с содержимым бокала. — Твой отец — прекрасный человек, его невозможно не любить. И разводов у нас, повторяю, не было испокон веков. — Она долистала до последних строк, скривилась и захлопнула книгу. — Ты что, не согласна, что так лучше? Убийц у нас в семье тоже никогда не было. Мы — древняя, благородная ветвь. Недостойных не было. Не было…

Голос матери упал до бормотания, она опустошила бутылку и допила остатки вина. Посмотрела на дочь с вызовом, ожидая, какую сторону та примет. Эльза вновь почувствовала, как же смертельно она устала. Убийц у них не было, как и прислужников темного бога, шлюх тоже не водилось, только мир в семье, о котором мать так пеклась, все равно выглядел картонным.

— Хорошо, конечно, так лучше.

При этих словах Ольга испытала настолько заметное облегчение, что Эльза лишь убедилась, как отчаянно мать нуждалась в поддержке и милосердии. Она поднялась и взяла Ольгу под локоть.

— Пойдем, мам. Я тебя уложу, тебе надо поспать. А то папа вернется из клуба, увидит тебя такой, и ему это не понравится.

— Да, да, точно, — спохватилась и пьяно засуетилась Ольга, быстро чмокнула дочь в висок, — какая же ты у меня умница, какая же ты взрослая у меня стала…

Эльза проводила мать в спальню, где стояла их с отцом широкая супружеская кровать, помогла раздеться и уложила под одеяло. Присела рядом, убрала упавший на лицо локон, взяла за пухлую, украшенную кольцами руку. Дыхание Ольги пахло спиртным, веки тяжелели и закрывались. Эльза смотрела на мать и видела маленькую потерянную девочку. Будто они поменялись ролями, и это Ольгу требовалось воспитывать и опекать.

— Мам, я хочу выйти замуж.

— Нет, — засыпающая было мать широко распахнула глаза, оторвала голову от подушки. — За кого? Опять? Рано тебе. Рано. Не отдам. Не пущу.

— За Хораса, — успокаивая, Эльза погладила ее мягкую кисть, — он же нравится и тебе, и папе. Хорошая партия. Я выйду замуж, перееду к нему и тебя с собой заберу.

— Вот еще, — уже более миролюбиво фыркнула мать, снова откинувшись на подушку, — как я в чужой дом перееду, когда своя семья есть?

— С маленьким мне поможешь на первых порах, — Эльза притворилась радостной и возбужденной, словно идея и впрямь выходила чудесной со всех сторон, — а потом, может, и второй появится, опять помощь нужна. А потом еще что-нибудь придумаем.

— А няньки тебе на что? — теперь, когда Ольга перестала волноваться, ее глаза опять закрылись. Она по-детски причмокнула губами и, похоже, провалилась в дремоту.

Эльза поднялась, вышла из спальни и тихонько притворила за собой дверь. Даже если мама упрется и откажется от помощи, замуж все равно выходить надо. Ее с детства готовили к тому, что любовь к мужу придет постепенно, пусть и не в первый год брака, поэтому ничего ужасного тут нет. Страх в другом кроется. Надо из этого дома бежать. Может, хоть тогда ее бесконечный кошмар прекратится…

Димитрия могли сколько угодно вычеркивать из родовых книг и игнорировать упоминание его имени в разговорах со знакомыми, но он с лица земли не исчезал и никуда по факту не девался. И Эльза знала это лучше всех прочих. Ее постоянно преследовал его запах, даже если брат и не появлялся в поле зрения. Она чувствовала — он где-то рядом, он наблюдает за ней. Незримое присутствие, мучительное напоминание о постыдной тайне, связывающей их теперь. Иногда казалось, что она видит его силуэт у ограды, если вдруг среди ночи проснется и решит, не зажигая света, подойти к окну, как привыкла делать, скучая по Алексу. Порой, выезжая из дома или возвращаясь, Эльза была почти уверена, что кар Димитрия стоит в дальнем конце улицы. А еще…

С детства она привыкла молчать о поступках брата. Молчала — потому что успела убедиться: от Димитрия ее никто не защитит. Родители не могли с ним ничего поделать, и он с ловкостью обходил все их преграды в виде железной двери или других наказаний, на которые ему всегда было глубоко плевать. Однажды Димитрий чуть не убил младших, и никто не мог остановить его, пока он сам не передумал. Кто остановит его теперь?

Чтобы меньше бояться, Эльза сама придумала для себя выход. Все происходит не с ней — и точка. Она, настоящая Эль, ничем не отличалась от своих сверстниц: прилежно ходила на свидания с мальчиком, которого родители прочили ей в мужья, притворялась веселой и заинтересованной, собиралась с семьей за ужином, чтобы поделиться пустячными новостями, пилила брата-близнеца за то, что тот совсем отбился от рук и редко бывает дома. Хороший щит, крепкий, и им легко отгородиться от нежелательных вопросов и тем, на которые слишком сложно говорить.