Чтение онлайн

— Не только, — так же тихо ответил Ириней. — Здесь ты видишь то, что создала природа. А сейчас я тебе покажу нечто другое.

И он повёл Касьяна в дальний угол пещеры.

Было холодно.

Неровный пол то наклонялся вниз, то под резким углом поднимался вверх, то подсовывал под ноги предательские валуны, о которые Касьян раза три споткнулся. Ириней же, даже не глядя, спокойно миновал все эти препятствия. Журчание ручья стало сильнее. Где-то совсем близко он плескался.

Дошли почти до конца пещеры, здесь образовалась почти правильной формы полукруглая зала. Сталактитов и сталагмитов здесь почти не было, голые стены, неровные выступы с острыми ломаными краями. Что тут интересного?

Ириней поднёс свечу к почти ровной стене.

— Смотри сюда.

И в неровном свете Касьян увидел.

Стена пещеры была покрыта рисунками. Красно-чёрные фигуры заполняли всё обозримое пространство, освещаемое свечой, — это было немного, но когда Касьян шагнул в одну сторону, потом в другую, в поле его зрения стали вплывать новые и новые линии, штрихи, пятна, складывающиеся в изображения, нанесённые некогда чьей-то рукой. Их было очень много.

По большей части это оказались животные, частью знакомые Касьяну, частью невиданные, похожие иной раз на сказочных существ, которых вышивала бабушка Мара. Он увидел косуль, волков, медведей, гигантских полосатых кошек, одних чудных зверей с толстыми ногами, большими ушами, длинным носом и бивнями, других — коротконогих, с одним мощным рогом. Попадались и люди, охотники, целящиеся из луков, и деревья, и просто точки и линии, теснящиеся рядышком и образующие сложные красивые узоры.

Касьян со свечой шёл вдоль стены, рассматривал это удивительное панно расширенными глазами. И наткнулся на фигуру из точек, показавшуюся ему удивительно знакомой. Две трапеции, приставленные друг к другу короткими основаниями.

Касьян уже знал, Ириней рассказывал, как знающие люди называют подобные фигуры. Но что же всё-таки она напоминает?

Подошёл ближе, отошёл дальше. Ириней стоял поодаль, тоже со свечой в руке, не торопил его, терпеливо ждал, пока мальчик насмотрился.

Касьяна озарило.

— Это же Небесный Охотник! — воскликнул он.

Ему стало радостно, будто он встретил старого друга. Небесный Охотник, тот самый, защита которого так поддерживала Касьяна, когда он бежал по зимней деревне.

Ириней приблизился.

— Да, правильно, это он. Они тоже видели его, так, как сейчас мы, те, кто жил в этой пещере.

— Кто они? — спросил Касьян полушёпотом, словно эти ‘они’ могли его услышать.

— Древние, очень древние люди. Думаю, этим рисункам много тысяч лет. Но люди уже изучали природу, видишь? И передавали знание, как умели.

Касьян смотрел на рисунок. И даже страшно стало от несоизмеримости жизни его и Небесного Охотника. Художника давно нет, в пещере и следов человека нет, сотни лет и зим сменили друг друга, а Охотник всё красуется своим сверкающим поясом, как и тогда, когда запечатлевал его на этой стене безымянный творец. Замечает ли он его, Касьяна? Могут ли они быть друзьями?

— Когда-нибудь, Касьян, ты увидишь большие города, увидишь там удивительно искусные произведения великих художников. И, глядя на них, вспомни истоки — все эти совершенные творения уже смотрели на тебя со стен этой пещеры. И они уже тогда рисовали звёзды, — говорил Ириней с необычным для него воодушевлением. — Подумай, у них ещё ничего не было, ни домов, ни печей, ни одежды, ничего, кроме пещеры, шкур и камней. А они смотрели на звёзды и рисовали их.

Говоря всё это, он радовался, как ребёнок, и странно это было Касьяну, привыкшему к невозмутимости своего учителя.

Он двигался вдоль стены, продолжая рассматривать теснящиеся картинки. Но постепенно их стало становиться меньше.

Через несколько десятков шагов он увидел трещину в скале, глубокую, ломаную, а за ней уже ничего не было.

Касьян испытал разочарование. Трещина? Зачем она здесь? Он пошёл дальше, озирая стену, ища ещё чудесных рисунков.

Ириней, кажется, окликнул его, но Касьян даже не обратил внимания. Он шёл и шёл, пристально вглядываясь в серую скалу. Спотыкался, вёл рукой по камню, словно мог сбросить незримую завесу, закрывшую новые изображения.

Ничего не было. Ответвление пещеры сузилось, из залы превратилось в неширокий ход и заканчивалось чуть дальше тупиком, и он уже развернулся, чтобы идти назад.

И тут — вот оно!

Желанный рисунок ждал его на противоположной стене.

— Ириней! — закричал Касьян. — Иди скорее сюда!

Почему — скорее? Куда рисунок мог деться, он был здесь тысячи лет.

И он отличался от других. Он был не чёрным, не красным, а белым. Касьян так торопился посмотреть, что на нём… в спешке сжал свечу, она перевернулась, выпала из руки и погасла.

Оставшись в темноте, он присел в растерянности, нащупывая восковую палочку под ногами.

Сверху упал свет. Его было мало, но свеча сразу нашлась.

— Что ты шумишь? — поинтересовался подошедший Ириней. — Я уж думал, на тебя чудище какое пещерное напало.

— Смотри! — Касьян дрожащими от волнения руками снова поджёг свою свечу от свечи Иринея и ткнул в стену.

Ириней присвистнул.

— Ну надо же! Я этого не видел.

В мерцающем свете двух огоньков они разглядели новое изображение.

Это был Белый олень. Тонконогий, стремительный, с ветвистыми рогами. Мчался он легко, словно летел. Древний художник запечатлел на тысячелетия краткий миг его полёта.

Мужчина и мальчик долго стояли в молчании, созерцая этот неподвижный миг, погружённые в безвременье властью давно исчезнувшего творца.

— Ты знаешь легенду? — наконец, прошептал Касьян.

— Да, знаю, конечно, — ответил Ириней довольно громко и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Получается, она древнее, чем я думал.

— Значит, они видели его, видели?! Те люди?

— Видели или сами создали в воображении. — Ириней приблизился к стене, поднёс свечу, изучая детали рисунка. — Удивительно. Уверен, ты так и представлял его себе?

— Да! — восхищённо выпалил Касьян.

Ириней прошёл вдоль стены, внимательно оглядывая её.

— Он здесь один, — отметил задумчиво. — Он как будто намеренно в стороне от остальных изображений.

— Что это значит?

— Наверно, то, что он был для них чем-то особенным. Надо подумать. Пойдём, Касьян. Надеюсь, рисунок не действует на людей так, как натура.

Они выбрались из мрака пещеры в колдовской осенний день. Лежал туман, зыбкая дымка стирала, ретушировала все резкие грани, растворяла предметы. В белом небе висело одинокое облако, синий летающий остров. Тонкие берёзы, златовласые в это время года, казались трогательно хрупкими перед вечнозелёными гигантами — истинными властителями леса.

Касьян вдруг вспомнил, как Ириней был недавно в хорошем настроении и забавно рассуждал о том, чем люди отличаются от деревьев. Золотые кудри у людей — признак расцвета, а у деревьев — увядания. Странно, правда?