Чтение онлайн

Его словно ждали, хотя человек у парного игрового стола не мог, конечно, его видеть. Ответный ход последовал, как только он приблизился к картам.

Нет, не ход!

На беломраморной столешнице под дивное пение свирелей появилась одна карта. И означала эта карта — пропуск хода. Он даже взглянуть не успел, по особому звуку свирелей это понял.

Странно. Очень странно. Аристарх не обрадовался, он насторожился. Приблизился к столу, взглянул на карту.

И вздрогнул.

Напугать Аристарха Седьмого было не так просто.

Аристарх долгое время не без успеха правил государством, что значило немало, ибо народ Трилады хоть и позволял роду Гремиталадов выполнять скучные управленческие обязанности, но предпочитал, чтобы государь угадывал и осуществлял его, народа, намерения — в противном случае царствующее лицо ждали большие неприятности. Аристарх ждал собственной казни в башне Брана. Аристарх, босой и безоружный, прошёл через кровавое поле битвы под Избериллом. Аристарх знавал многих прекрасных дев, иные из которых были опаснее тигриц. Аристарх успел немало повоевать с сопредельными государствами. В общем, Аристарх много чего видел.

Аристарх не боялся ничего земного. Опасаться он мог только предметов зыбких, непостижимых и непознаваемых. Белого оленя, например. И имел на то основания.

И сейчас он как раз увидел перед собой нечто немыслимое и непостижимое.

На карте, которую сделал мудрец Дим Фо, было что-то написано. Довольно много. Мелким почерком. На карте, которая использовалась для Великой Игры, о, кощунство!

Аристарх, опомнившись, протянул руку и прикоснулся к карте, осторожно, словно опасаясь, что она раскалена от совершившегося святотатства.

Но карта была холодна. Он осторожно взял её и приблизил к глазам.

Это был язык Юоремайи, впрочем, понятно, подумал он с раздражением, какому языку там ещё быть?

Он учил его когда-то, при необходимости мог объясниться с послами, особенно после пары чар хмеля, но письменную речь давно подзабыл. Да и как можно помнить язык, где смысл написанного от времени чтения зависит? Или от времени написания? А, чтоб ему!

Аристарх попытался разобрать текст, но прочитанное казалось столь странным, что правильность понимания была под большим вопросом.

Кто тут этот проклятый язык знает?

Он стремительно подошёл к дверям, выглянул из зала. Мимо пробегал слуга.

— Летописицу сюда! — громко приказал Аристарх. — И парня-звездочёта разыщи.

Через несколько минут Иллания и Касьян изучали письмена на карте.

“Я, Эальиме Аретта, принцесса Юоремайи. Тот, кто потерпел неудачу в прошлый раз, вернулся. Он желает разрушить Игру.

Мы с отцом заточены. Прошу о помощи. Освободитель может просить моей руки”.

— Что. Сие. Значит? — раздельно вопросил Аристарх. — Кто мог осмелиться написать на карте для Игры эту чушь?

Иллания держала карту в руках. Это была вторая Иллания, та, которая проводила дознания для летописи. Грозный взгляд царя она встретила бестрепетно.

— Принцесса Эальиме Аретта, полагаю, — ответила она. — Написано в спешке, но человеком, в совершенстве владеющим искусством юормийского письма. Вот эти мелкие чёрточки, они все расставлены с безукоризненной точностью, не каждый писец в Юоремайе знает их значение. Она писала очень ранним утром, а потом положила карту на стол.

От мелких чёрточек Аристарх отмахнулся. Касьян же испытал чувство неподдельного восхищения наблюдательностью летописицы. Он из письма смог понять только текст, не сделав никаких выводов.

— Писавшая — женщина, — заметила Иллания, ещё поизучав письмо. — И она в отчаянии. Возможно, она действительно заточена.

— Мне плевать, кто у них там где заточён. — Аристарх откинулся в кресле, побарабанил пальцами по подлокотнику. — Хотя насчёт её руки… если это действительно принцесса Эальиме… гм, гм… Тут надо подумать.

И начались думы.

– “Тот, кто потерпел неудачу в прошлый раз” — это кто может быть? — спросил Касьян у Иллании.

Летописица поморгала, коснулась пальцем века, словно убирая соринку из глаза.

— Эоларем, скорее всего. Этот человек хотел захватить трон Юоремайи. Помнишь, я тебе рассказывала?

Рассказывала. Это ещё было как-то связано с Иринеем и с волком. Непонятно, как.

Касьян недоумённо хмыкнул.

Хотя, если честно, он смотрел на это всё отстранённо, словно был уже в дороге, не здесь. Царские игры, заточения, убийства — повлияет это всё на урожай? На улов рыбы? На форму Земли, наконец?

Мысли блуждали. Думалось о просторных полях вдоль дорог.

Он слушал, как в течение этого дня что-то говорили разные люди. Слушал не как участник событий, как неодушевлённый предмет, как вещь, которую вот-вот должны забрать.

— Нельзя оставить без внимания слова принцессы Юоремайи, — вкрадчиво, как всегда, высказывался Ольтем. — Если вмешаться, это будет выгодно.

— Надо проверять, — раздражённо бросал Аристарх. — Что, посылать войско в Юоремайю ни с того ни с сего? Может, это какая служанка сумасшедшая написала.

Летописица, поджав губы, качала головой.

— Вряд ли это служанка.

— Вот что я скажу, — неспешно рассуждал Рокот. — Нападения на Талаям действительно идут. Необычные. Не удивлюсь, если это и правда делается кем-то, кто хочет сломать Игру, разрушить вековые договорённости и развязать войну.

— Но зачем?

— Откуда мне знать?

— Плыть на кораблях? Может быть, следовать тем путём, каким возвращался Ириней? Он же не мог ехать морем со своим… — Гателий запнулся, — спутником.

— Ириней возвращался через Мёртвую Пустошь, — бросил Аристарх. — Это жуткий путь.

Тамиан помалкивал.

Что-то решалось. Очень тайно.

Проходя по галерее, он лицом к лицу столкнулся со Стасией, которую уже не предполагал увидеть. Она была явно взволнована, глаза её блестели.

— О, Касьян! Хорошо, что ты здесь. Мне не дадут послушать. — Она подняла палец вверх, потом указала им на него. — Ты будешь моими глазами и ушами на совете.

— Да с чего бы? — огрызнулся Касьян. — Кстати, я бы сам добровольно в жизни туда не пошёл. Вызвали как переводчика.