Чтение онлайн

— Стоило ли всё говорить? — задумчиво произнёс Рокот. — Мы и сами пока в этом не уверены.

— Они и сами подозревали нечто подобное, — устало проговорил Тамиан. — И от юормов они слышали, что в Алматиле происходит что-то неладное. Только непонятно, что. Слышали даже, что там войско собирают.

Все присутствующие, человек десять, разом насторожились.

— Странно это. Войско для удара по Талаяму? — полувопросительно, полуутвердительно пробормотал Рокот.

— Не знаю. — Тамиан снял с головы царский венец и вместе с рукой уронил на стол.

Касьян в городе

Уже не день, но ещё не вечер. С аркады далеко видно. Вольготно раскинулись каменные городские постройки, с украшениями на крышах, с внутренними двориками. Дальше начиналась торгово-корабельная полоса, отсюда ещё больше похожая на пёструю оборку. За ней расстилалось море. Бездна. Актармо.

Касьян внимательно смотрел, запоминая, что где находится. Рокот велел побродить по городу и послушать, что люди говорят. Касьян был этому рад. Ему хотелось сбежать из крепости. Странным образом она напоминала ему Клеть. Кроме аркады, но нельзя же сидеть там всё время.

Пока Касьян озирался, вспомнил, что Талаям — родной город Иринея.

Неудивительно, что Ириней его покинул. Трудно было бы найти место, менее для него подходящее.

Талаям дышал прибылью. Шелка и бархат, драгоценности и оружие, специи и розовое масло, меха и плоды вэджу и много ещё товаров, несметно много. Касьян лишь мельком увидел всё это богатство, проходя через торговые ряды, но ясно понял, что в нём — душа Талаяма, его гордость и смысл его существования.

Не сохраняемое богатство ценилось здесь, но богатство продаваемое и покупаемое, переходящее из рук в руки — и чем быстрее, тем лучше. Монеты со всех концов света ненадолго попадали в кошельки, чтобы быть тут же снова пущенными в оборот.

Ириней жил в другом измерении. К богатству он был равнодушен, но даже не это отчуждало его от Талаяма. Дело в том, что Ириней избегал спешки. На те вопросы, что занимали его, ответы искались годами. Основательность во всём. Тысячи наблюдений. Исследование. Доказательство. Познание ради познания, оно требует времени, огромного количества времени. Служение, не терпящее суеты [25] .

Ради сиюминутной прибыли, столь же быстро расходуемой, Ириней — каким Касьян знал своего учителя — и пальцем бы не шевельнул. Вероятно, родным его — если они были преуспевающими жителями Талаяма — это не могло понравиться.

Впрочем, не спросишь. Родных Иринея Касьян тут не нашёл бы, даже если б захотел. О человеке, который вырастил его, он не знает ничего, кроме имени.

Касьян стряхнул с себя воспоминания и сбежал по винтовой лестнице в конце аркады в толщу крепостной стены. Пора было взглянуть на город.

Вблизи богатые улицы Талаяма были совсем не серыми. Каменные изгороди увивали пышные цветы-колокольчики размером с кулак. От них шёл дурманящий аромат, который был бы почти осязаемым, не разгоняй его ветер с моря.

Дороги, вымощенные плоским булыжником, иной раз шире, чем в Изберилле. Высокие дома с колоннами. Порой попадались входы прямо с улицы в торговые помещения, а в их зарешеченных окнах виднелись всякие диковинки.

Касьян толкнулся в одну такую лавку. В ней стояли песочные часы. На полу и на полках. Десятки. Сотни. Большие и маленькие. С разным песком, белым, жёлтым, даже чёрным. Были и другие вещи, но часов больше всего.

Хозяин, стоявший у прилавка, равнодушно посмотрел на него, словно на неодушевлённый предмет.

— Ты с пристани? Что, корабль уже прибыл? — деловито осведомился он, обмакивая перо в чернильницу. — Расчёты принёс?

— Нет, — удивлённо ответил Касьян. — Я не оттуда.

— Тогда чего тебе надо? — грубо спросил хозяин.

— Часы купить хочу. Вот эти сколько?

Хозяин неохотно назвал цену, процедил сквозь зубы с откровенным пренебрежением. Посетитель не производил впечатления человека, готового приобрести такую дорогую и хрупкую вещь.

— Я бы взял, — сказал Касьян, не моргнул глазом. — А с фиолетовым песком есть?

— А ну катись отсюда! — рассердился хозяин. — Дожили. Фиолетовый песок сотаров каждому бродяге подавай.

Касьян отошёл к двери.

— Значит, нет. Тогда не возьму, — подытожил он, широко улыбнувшись, и вышел из полумрака обратно к солнечному свету.

Корабли, расчёты… А ведь именно тут средоточие дел Талаяма.

У моря шла шумная весёлая торговля. Но истинно крупные сделки заключались здесь.

Придя к разумному выводу, что тут с ним говорить никто не будет, Касьян побрёл к побережью. Дома становились проще и ниже, улицы — шумнее.

Он бродил по торговым рядам, уворачиваясь от грузчиков, таскавших туда-сюда разнообразные тюки, и вслушивался в обрывки разговоров.

Толковали о деньгах, о ночном нападении, о тканях и посуде, о рыбацких волнениях, о серебре и драгоценностях, настороженно — о прибытии наследника престола, и снова о деньгах.

Строго говоря, Тамиан наследником престола не был, но тут никто в эти тонкости не вникал.

Говорили про юормов, большей частью про местных купцов. Но не говорили о том, что более всего интересовало Касьяна — о самой Юоремайе, о странных делах, происходящих в ней.

Захотелось есть.

Перед ним возникла лавка, выкрашенная в косую оранжево-белую полоску, с приветствием на юореми над дверью. Из лавки пахло свежим хлебом. Касьян толкнул дверь и зашёл внутрь.

За прилавком стоял торговец, седой юорм в белой накидке и остроконечном пёстром колпаке. Перед ним высились хлебы, сухари, ватрушки, крендели. Круглые, квадратные, витые. Обсыпанные сахаром, маком, изюмом, ещё чем-то. В общем, чего там только не было. У Касьяна разбежались глаза. Он поздоровался и ткнул в первый попавшийся хлеб.

Торговец посмотрел на него внимательно и вдумчиво.

— Добрый день, — произнёс он медленно и торжественно, делая паузы между словами. — Ты приехал с царевичем, я тебя видел. Вы предотвратили сегодня большую беду, очень большую.

— Какую беду? — уточнил Касьян, чтобы сказать что-то в ответ.

— Побоище. Избиение юромов, которые живут здесь. Люди ведь думали, что мы причастны к этому страшному делу, к убийству рыбаков.

Молодой человек с пониманием кивнул и подумал, что надо воспользоваться случаем. Этот человек наверняка знает что-то о событиях в Юоремайе.