Чтение онлайн

Она села за стол, где играла компания из нескольких воинов.

Тем временем на балу…

Толпа, скучавшая от пропажи трубадура, развеселилась. Костя снова танцевал с Сашей, а Злата стояла в стороне и недовольно наблюдала за ними. Через некоторое время молодой эльф всё-таки уговорил её пойти на танец.

Спустя час пара устала и решила уйти. Леонов вышел на улицу и стоял там в ожидании Гронской. Она сказала, что ненадолго отойдёт. Охотник увидел, как из-за угла выходят несколько человек, наблюдавших за ним.

Костя напрягся. Подумал о том, как жаль, что не взял с собой меч, который явно пригодился бы в данный момент.

— Здравствуй… — сказал один из тех людей, помолчал несколько секунд, а затем резко ударил Леонова в живот. Удар был настолько сильным, что охотник сразу упал. — Мне донесли информацию, что ты стоишь на пути у Фиделя Де-Марка, короля Святой Авроры. Мешаешь ему… Ну что ж, теперь ты никак не помешаешь. Теперь ты никому не помешаешь…

Костя попытался встать, но сразу почувствовал сильный пинок в подмышку, снова упал. К нему подошёл другой человек, на правой руке которого был кастет. Он взял Леонова за воротник, приподнял его и несколько раз ударил.

Всё лицо охотника было в крови. Ещё несколько ударов, и он был бы мёртв, но к счастью, из-за того же угла, откуда вышли преследователи, вышел стражник. Увидев это, он набросился на одного из них и пронзил сердце алебардой.

Остальные, доставая свои оружия, угрожающе пошли в сторону охранника, однако тот быстро позвонил в сигнальный колокол, находящийся на расстоянии нескольких метров от него.

Преследователи убежали.

Стражник подошёл к Косте, помог встать. Леонов тяжело покашлял и поблагодарил охранника. Тот спросил, что надо было тем людям. Охотник сказал о работе у короля и о разговоре с Де-Марком в тюрьме. А как Фидель узнал о побеге, предположить даже не мог, ведь все, кто находился в крепости, были сожжены.

Из университета вышла Саша. Она с улыбкой оглядывалась по сторонам и поэтому до определённого момента не видела окровавленное лицо Кости и его истрёпанный, запылившийся дублет.

— Костя! — Гронская, испугавшись, подбежала к нему. — Что произошло!?

— Кое-что вполне ожидаемое… — серьёзно сказал Леонов. Дочь короля вопросительно посмотрела на него. — Те люди, что следили за мной весь вечер, оказались преследователями Де-Марка.

— Они убежали?

— Да… Убежали… Жаль у меня нет с собой меча… — проговорил охотник, затем бросил взгляд на стражника. — Спасибо за помощь. Я у тебя в долгу.

Пара вышла за территорию университета и продолжила разговор:

— Неужели Де-Марк считает, что ты настолько опасен для выполнения его целей? — размышляла Саша. — Что ты угроза?

Костя молча смотрел на неё, затем остановился, положил руки ей на щёки и нежно поцеловал, тем самым показывая, чтобы Гронская прекратила думать об этом. Через некоторое время спросил:

— Как мы сделаем так, чтобы Рина не узнала о нашем походе на бал?

— Воины сейчас вряд ли спят, как и она… — задумалась Гронская. — Можешь аккуратно спрятаться у меня в шатре. Только сначала умойся и выкинь дублет. Мне кажется, что его уже ничего не спасёт… — улыбнулась она. — А завтра придёшь к себе и возьмёшь одежду.

Леонов так и сделал. Он умылся в озере, находившемся недалеко от лагеря, затем вместе с дочерью короля тихо пробрался в шатёр, скинул с себя всю одежду и лёг на кровать. Саша сделала то же самое.

Глава 11

Раскаяние

На следующий день охотник оделся в привычные для него вещи, вышел на улицу. Поздоровался с несколькими воинами. За одним из столов увидел недавно приехавшего из деревни Клима. Он сидел один и с грустным лицом допивал стакан пива.

— Ты как? — спросил Костя. Эльф молча посмотрел на него. — Всё так же…

— В деревне теперь четыре эльфа живут. Покидать её в военное время очень опасно. Еду и одежду брать неоткуда. Денег на это тоже нет. Зарплаты обычного военного не хватит… Это самый настоящий пиздец…

— Да… С этим и не поспоришь… А разве деньги не должны были прийти? Как выплата семье погибшего?

— Не знаю. Если и заплатят, то максимум двести гиддеров. Я принял решение после войны уходить в отставку. Найду какую-нибудь работу, где платят больше. Другого выхода у меня нет…

Посидев ещё несколько минут, Костя ушёл. Он продолжил бродить по лагерю в поисках хоть какого-нибудь увлечения. Несколько солдат, проходивших мимо, держали в руках удочки и несколько буханок хлеба. Мысль пойти с ними у Леонова развеялась невообразимо быстро, когда он увидел Островскую, идущую к нему. Охотник сразу помрачнел. Его голову снова заполонили мысли, пропавшие несколько дней назад. Мысли, которые ему хотелось бы забыть и никогда не вспоминать.

— Привет. — с улыбкой сказала она. Костя молчал. — Как прошло задание?

— Задание… — Леонов не понимал, о чём говорила Рина. Затем мгновенно вспомнил вчерашний разговор Саши и Фёдора Валерьевича об оправдании на случай вопроса о «внезапной пропаже». — Отлично. Мы справились…

— Не хочешь сегодня прогуляться со мной по городу?

— Я бы с радостью, вот только у меня дела…

— Жаль… В лагере делать нечего, но и гулять одной по городу тоже не хочу. Саша тоже отказалась.

Островская ушла. Поговорив немного с Велемиром, стоявшим неподалёку, она решила зайти к королю, чтобы узнать, когда планируется выдаваться зарплата, но охотник её обогнал. Рина, подходя к шатру Фёдора Валерьевича, услышала разговор. И говорил Костя вовсе не о зарплате. Девушка начала подслушивать:

— Фёдор Валерьевич, я так больше не могу… — с грустью говорил Леонов. — Каждый день мне приходится врать Рине. О том, что я не знаю, куда пропала её мать, что я к этому никак не причастен… Что я не в отношениях с вашей дочерью…

Охотник услышал сзади шелест и учащённое дыхание. Обернулся. Возле выхода стояла Островская. Её глаза заслезились и покраснели, а руки сжимались в кулаки. Костя удивился. Он не знал, что и как делать в данный момент. На его лице был шок. Как и на лице короля.

Островская резко выбежала из шатра. Она бежала, несмотря по сторонам, и чуть не сбила с ног нескольких солдат. Но её было всё равно на это. Её переполняли эмоции.

Леонов побежал за ней. Так же неосторожно и неуклюже, опустив взгляд в землю. Он продолжал чувствовать вину, но уже в несколько раз больше.