Чтение онлайн

— Итак. Диван подойдет.

— Для чего?

Она указала на него, не ответив мне, но бросив такой серьезный взгляд, что я почти поверил в то, что она искренне злится на мой флирт. Почти.

— Ложись.

Поскольку я не сдвинулся с места, Уиллоу использовала тон армейского сержанта и указала на мой диван из коричневой кожи.

— Сейчас же.

Глава 3

Нэш

— Это не сработает.

— Сработает.

— Чертова упрямица…

Я поморщился, когда она шлепнула меня, делая вид, что эта пощечина причинила большую боль, чем на самом деле.

— Перестань избивать меня.

— Перестань быть мудаком.

Аромат жасмина был повсюду — он витал по моей квартире подобно облаку, и был в особенности силен, когда волосы Уиллоу скользили по моему лицу. Она нежно прикасалась ко мне, проводя кончиками пальцев по моим вискам, а ее волосы щекотали мое лицо, когда она поглаживала и растирала мой лоб.

Я пытался поддерживать непринужденную атмосферу.

— Знаешь, вообще-то я никому не позволяю говорить со мной в таком тоне. Даже моей сестре-двойняшке.

Она перестала двигаться, и я распахнул глаза, уставившись на нее, пока она изображала идиотское напускное выражение шока, стоя с приоткрытым ртом. Я понял, что она собирается съязвить, еще до того, как она это сделала.

— О боже, вас таких еще и двое?

— Да, но мы не такие уж и плохие.

— Только ты.

— С меня хватит, я не обязан терпеть всю эту чепуху.

Я уселся и уже почти успел встать с дивана, когда она потянула меня обратно вниз. Я пытался придать всему происходящему легкости, но уже начинал раздражаться.

— Прекрати. Тебе нужно спать не менее четырех часов в сутки. Ты сам говорил об этом, когда я спросила, над чем ты работал прошлой ночью.

Она посмотрела на мой открытый ноутбук — на незавершенный программный код и мигающий курсор, который был оставлен там в ожидании меня.

— Ты сказал, что на этой неделе у тебя встреча. Важная?

— Я справлюсь.

— А я вот сомневаюсь в этом.

В ее словах было больше здравого смысла, чем я предполагал. Я все еще не разобрался, что именно в этой женщине заставляло меня чувствовать себя слабым и держало меня словно на привязи у незнакомой дамочки. И все же, я был обездвижен, ошеломлен и заторможен ее командным голосом и властным поведением, с помощью которых она втягивала меня в дерьмо, в которое я даже не верил.

Как, например, в потирание висков. Очищение ауры не помогло. Теперь Уиллоу пробовала массаж и медитацию. Но я ни за что не позволю ей испытать на мне еще и «звуковую медитацию». Хоть она и красотка — она не притронется к моему стерео, для включения своих хиппи-монашеских песнопений, чтобы они оскверняли мои колонки.

— Мне не стоило открывать тебе дверь.

— Ой, брось. У тебя все равно не было сил сопротивляться.

Она сделала паузу в массаже висков, когда я рассмеялся, покачав головой, словно не оценив этот маленький подкол.

— Я крутой. Я могу сопротивляться чему угодно.

— Нет, Нэш. Ты компьютерный гик с бессонницей.35

Я приоткрыл один глаз и нахмурился, раздувая ноздри, гадая, не проверяет ли она меня. Но она лишь ухмыльнулась и подбородком указала на стену, где висел мой диплом МТИ по информатике в рамке36, рассказавший ей все, что ей нужно было знать обо мне и моем статусе крутого парня.

— Ты не неуязвим для моих поползновений.

Я не мог этого отрицать. Она ворвалась ко мне, и я не стал ее останавливать. Она командовала мной, как будто я был ее покорной сучкой, и я не жаловался. Тем не менее, я не собирался признавать этого.

— Это ты так считаешь…

— Тихо.

Она держала мою голову неподвижно, положив подушечки больших пальцев на мои веки.

— Не шевелись и сосредоточься…

— Не получится…

— Мысленно представь темную комнату.

Ее голос был низким, но спокойным. Он перешел на более глубокий тон, чем-то напомнив мне клуб старой школы с сигаретным дымом, висящим в воздухе над маленькой сценой, подобно ореолу37. Дайте Уиллоу что-нибудь черное и обтягивающее, и я ставлю все деньги на моем сберегательном счете в «Make It Rain38», что она легко справится с ролью сексуальной, мать ее, джазовой певицы.

— Нет света. Нет шума. Есть только необъятный космос, беззвездный и беззвучный.

Пока она говорила это, мой разум затягивался подобно дождевому небу. Наступило затишье, остался лишь легкий, тихий гул пустоты, который обычно слышишь, когда находишься между сном и бодрствованием. «Место перехода», как называл это мой старый дед-креол39.

Уиллоу очень быстро доставила меня туда. Все оказалось не так сложно, как я предполагал. Несмотря на все мои протесты, эта сумасбродная белая цыпочка заставила мой разум погрузиться в тихий гул «места перехода». Ее запах, нежные прикосновения и спокойный голос с легкостью увлекли меня за грань беспамятства.

— Ты один в этой темноте, и твое тело невесомо. Ты паришь. Дыши. Продолжай вдыхать и выдыхать. Вдох через нос, выдох через рот. Раз, два, три…

— Ничего… не получится.

Бороться было бесполезно. Я знал это, но был слишком твердолобым, чтобы признаться в этом вслух. Особенно Уиллоу.

— Шшш. Продолжай парить. Ты легок и беззаботен. Вокруг тебя ничего нет. Только пространство и бесконечный простор… ты летишь… ты свободен…

Голос Уиллоу затихал, пока совсем перестал быть похожим на ее голос. Я перестал сопротивляться и последовал ее указаниям, позволив образу непроглядной тьмы, поглотить меня. Мне не на что было смотреть — не было реальных образов, которые из формы и очертаний складывались бы в нечто реальное. Это было место, где я никогда не был, находился в тишине и пространстве, где не существовало ничего. Уиллоу каким-то образом привела меня туда, и чем сильнее я концентрировался, тем слабее становился ее голос. Я парил, представляя то, что не могло быть реальным, но что казалось таким привычным и знакомым мне.

— Слушай мой голос…

Я так и делал. Я слушал так внимательно и так сосредоточенно, что через несколько минут перестал слышать Уиллоу вовсе.

Я больше не слышал ничего — ни ее знойного тембра, ни собственного дыхания, ни даже шума машин на улице внизу. Все растворилось в тишине.

Пока не появились другие звуки — звуки, которые я, поначалу, не мог разобрать. Звуки, от которых я задрожал, а Уиллоу переместила свою руку с моего лба, чтобы крепко сжать мои пальцы.

— Нэш? — спросила она, и я понял, что она волнуется. Но ее беспокойство было последним, о чем я подумал.

Там, в центре моей гостиной, малознакомая мне девушка держала меня за руку и массировала мои виски, пока ее голос не превратился в далекое эхо, а я погрузился в сон.

В этом сне и ощущении ее прикосновений, я покинул Бруклин.

Сон завладел мной.

***

Новый Орлеан

Начнем с того, что уже семь лет никто не мог пить самогон. Мама говорила, что именно в этом причина всего плохого — боссы из правительства говорили людям, что те не могут пить ни капли. Политики называли это «запретом». Мой остроумный дядя Арон любил называть это «чушь Петровна». В любом случае, вся эта неразбериха злила людей, а злые люди делали злые вещи. Вот почему мама велела мне держаться подальше от Риппера Делла и его скверных ребят. Неважно, что Рипперу платили все пройдохи, промышлявшие на Рэмпарт-стрит, включая мою маму. У него водились деньги, а мужчины с деньгами получали все, что хотели — даже пятнадцатилетних девочек вроде меня. Но я послушно выполняла все, что говорила мне маменька, потому что в противном случае она отхлестала бы меня по заднице, пока та не стала бы краснее, чем клюв петуха Мими Бастьен.