Чтение онлайн

Гидеон задумался, верно ли его первоначальное предположение, что она притворяется человеком, с которым не имеет ничего общего, с целью скрыть под маской страшные тайны.

Если он прав, необходимо скорее выяснить, что это за тайны.

В мерцающем свете сотни свечей Руна смотрела прямо перед собой, стараясь сосредоточиться на разговоре с девушкой напротив.

– Это ужасно, но признаюсь, меня воспитала ведьма.

– Действительно ужасно, – произнесла Руна. Щеки начинали болеть от натужной фальшивой улыбки. – Невероятно. – Она готова выдержать нестерпимую боль в сердце, если это часть покаяния за ложь, которая слетала с ее губ.

Выступление Руны стало триумфальным, что подтверждало количество окруживших ее людей, жаждавших поговорить. Она же чувствовала себя отвратительно и едва прикоснулась к каждому из шести блюд за ужином. Теперь, когда ее окружили почитатели, желудок возмутительно громко заурчал.

Людей, будто светлячков, привлекал свет человека, преданного Новой республике, превозносившего ее достоинства, не скрывавшего отвращение ко всему, что связано с магией.

Руна бегло оглядела присутствующих, надеясь увидеть среди них Гидеона, но его не было.

«Он не придет, – подумала она и с трудом перевела дыхание из-за давящего чувства в груди. – Неужели я из числа тех непримечательных девиц, которых так просто забыть?»

Ужин закончился, впереди выступление оркестра, десерт и танцы. Работники убрали часть столов и установили на их месте нечто похожее на сцену – шла подготовка к развлечениям, которые продлятся до позднего вечера.

На противоположном конце двора Руна увидела Верити. На подруге было платье кремового цвета с открытыми плечами, расшитое золотыми бусинами. В руке – золотой клатч. Она подняла свободную руку и поманила Руну, согнув несколько раз палец, лицо при этом у Верити стало таким, будто она узнала страшную тайну.

– Прошу меня простить, – сказала Руна девушке. – Я скоро вернусь.

Провожаемая взглядами заискивающих патриотов, она прошла мимо сооружаемой сцены и столов, накрытых белоснежными скатертями. Прохладный вечерний ветерок вызвал легкую дрожь.

Традиционно ужин знаменитостей проходил в большом бальном зале, но в этом году его перенесли во внутренний двор. Решение Руне показалось странным, учитывая, что весной вечера еще прохладные.

Стоило ей подойти к Верити, как та решительно взяла подругу под руку и увлекла в дальний уголок двора. Заговорила Верити лишь тогда, когда расстояние до ближайших гостей стало довольно внушительным.

– Ведьм держат в седьмом круге тюрьмы, за вратами стойкости.

Стойкость – одна из семи добродетелей.

«А ворота самые дальние от входа», – подумала Руна, вспоминая план здания и стараясь сохранить прежнее выражение лица, на случай если за ними все же кто-то следит.

– Как ты об этом узнала?

Верити лукаво улыбнулась.

– Испробовала некоторые из твоих уловок на охраннике. Его дежурство как раз заканчивалось.

Блеск в глазах подруги заставил Руну задуматься, о каких уловках она говорит.

– Еще он сказал, что каждый, кто заступает на дежурство в тюрьму, получает жетон, указывающий на зону, к которой у стража есть доступ. Жетоны – это своего рода ключи. Они откроют только ту дверь, куда тебе разрешено заходить, но дальше не пустят.

Весьма, весьма любопытно.

– Итак, для спасения Серафины, – принялась рассуждать вслух Руна, – мне надо найти стража, который может открыть седьмые врата. Или украсть у него жетон, предоставляющий доступ.

– Да, стража, – кивнула Верити. – Или охотника на ведьм.

Руна посмотрела с интересом:

– Говоришь, охотника на ведьм?

– Он сказал, что все высшие офицеры Кровавой гвардии ранга не ниже капитана и их адъютанты имеют жетон, дающий возможность беспрепятственно, при необходимости, проводить ведьм черед врата стойкости.

Если жетон есть у каждого капитана Кровавой гвардии, значит, он есть и у Гидеона. Любопытно, где он его хранит?

В голове закрутился поток мыслей. Сможет ли она пройти во врата, если удастся украсть у Гидеона жетон и добыть форму Кровавой гвардии? Как это сделать, Руна пока не знала.

На мгновение она отвлеклась, перевела взгляд на главные ворота и остановилась на появившейся во внутреннем дворе девушке. Она знала ее. И совсем недавно стала ее мишенью.

Лейла Крид.

На ней была форма охотника на ведьм Кровавой гвардии. Она вела за руку заключенную. На голове той был черный мешок, на руках – кандалы, скрывающие кисти рук. По ним Руна и поняла, что перед ними ведьма.

Лейла шагала вперед через двор, не обращая внимания на гостей, чашки которых официанты наполняли горячим шоколадом, а бокалы – вином, предлагали выпечку, посыпанную сахарной пудрой. Пространство освещали тысячи свечей. Взгляды присутствующих были обращены не на вновь прибывших, а на сцену в центре.

И тут Руна все поняла.

Нет, это не сцена.

На возведенной платформе она увидела вертикальную опору с перекладиной и закрепленной на ней железной цепью. Лейла связала лодыжки ведьмы и принялась закреплять цепь.

Это эшафот. Здесь будет проходить очистка.

Руна, не раздумывая, подалась вперед, но ее остановила Верити, схватив за руку.

– Ты уже ничего не сможешь сделать, – прошептала она, и лицо ее стало белым, как снег, почти бескровным. – Уже ничего.

Руна сжала и разжала кулаки.

– Кто…

Она не успела закончить вопрос, как Лейла скинула капюшон, закрывавший лицо ведьмы.

Руна и Верити одновременно выдохнули.

Лицо было до боли знакомо Руне. Она не раз видела его на одной половинке медальона, который бабушка никогда не снимала. В детстве Руна любила открывать его и рассматривать лица молодых женщин: на одной половинке – Кестрел, которой было около девятнадцати лет, на другой – Серафина, ненамного старше подруги.

Руне было известно, что они выросли вместе и дружили с раннего детства.

Ведьма на платформе была той самой девушкой из медальона: те же сверкающие карие глаза, нос, напоминающий птичий клюв, черные непослушные кудри. Казалось, Серафина Оукс не постарела ни на один день.

Почему она такая молодая?

Бабушке, когда она умерла, было за семьдесят. Серафина же выглядела не старше двадцати трех.

Руна была совершенно сконфужена. Пока она размышляла, на платформу поднялся Добрый командир. Все звуки мгновенно стихли.