Чтение онлайн

Катя дернула плечом.

— В Тобольском тюремном замке. Поехал в Москву на мой выпускной из балетной академии и попался полиции во время рейда шесть лет назад. Его взяли после драки в баре по обвинению в нанесении тяжких телесных повреждений. Якобы Юра призвал хаос, и несколько человек серьезно пострадали от монстров пустоты.

Ох, твою мать. Это же расстрельная статья.

— Его не казнили? — осторожно спросил я, и Катя снова покачала головой.

— Князь Андрей воспользовался своим влиянием. Приговор заменили на пятнадцать лет строгого режима.

Сцепив зубы, я сжал кулак и посмотрел на ее спокойное выражение лица. Ни один мускул не дрогнул, настолько сдержанной и непрошибаемой выглядела Катя, несмотря на тяжелую тему разговора.

— Романов, да? — выплюнул я, прекрасно понимая подтекст. — Сколько тебе было лет?

— Это неважно, — она легко поднялась на ноги.

Я встал следом.

— Сколько, Катя?

— В тот год мне исполнилось семнадцать, — белые от инея ресницы дрогнули.

Выругавшись. Я шумно втянул носом морозный воздух, чтобы немного прочистить мозги от накатившей ярости. Желание придушить эту беспринципную мразь возросло во сто крат, а отвращение к себе из-за тех дурацких мыслей насчет Кати, теперь больно царапали грудь изнутри.

Романовы и балетные школы — дело давнее и темное. Но всегда это было по обоюдному согласию. Во всяком случае, по большей части. А здесь налицо все составы преступлений, которые никуда не пришьешь: шантаж, насилие и еще парочка гадких статей. За них на зоне Андрея бы наизнанку вывернули.

Поверить в такое сложно. Даже я внутренне сопротивлялась озвученному, хотя подобные вещи вполне в духе светлейшего князя. Его по этой причине и вышвырнули в Европу, когда очередной скандал с его участием прокатился по стране набатом.

— Мы, кстати, с тобой уже встречались, Влад, — я вздрогнул и ошарашенно уставился на Катю.

Она улыбнулась, озябшие пальцы коснулись рукава моей куртки.

— Когда? — аж подавился воздухом.

— Ваш полк проходил по главным улицам Петербурга во время празднования четырёхсотлетия династии Романовых. Я только приехала по приглашению в Академию русского балета, — Катя повернулась ко мне лицо, и под ее ногами захрустел снег. — Твоя гончая бросилась ко мне и страшно напугала. Но ты сказал, что она просто хочет поиграть. Дал погладить, а потом купил целый ворох разноцветных шариков в подарок, когда узнал о моем поступлении.

Всевышний, ничего из этого я вообще не помнил. Тот день стерся из памяти, поскольку три дня подряд я пил и не просыхал. За месяц до праздника двух моих сослуживцев арестовали по обвинению в предательстве и заговоре против царской семьи.

Одного из них я допрашивал, а потом лично руководил казнью.

— Я…

Ответа не нашлось, но Кате и не требовалось.

— Ничего, — она громко фыркнула, — взрослый мужчина вряд ли бы обратил внимания на четырнадцатилетнюю дурочку.

Надо бы что-то сказать. Утешающую фразу или тупую шутку, однако в голове поселилась пустота. Ровно до тех пор, пока у меня в кармане не ожила рация. Я совсем о ней забыл, хотя взял у одного из офицеров на входе в кладбище. Как раз для переговоров с жандармами из нашего корпуса.

«Ваше превосходительство, к вам направляется молодой человек с букетом роз», — прозвучало сквозь хрипы.

Я сделал звук тише и приложил палец к губам, чтобы Катя не болтала лишнего. Обернулся и заметил, как по нашей дорожке шагала высокая фигура. По кроссовкам и укороченным джинсам я сразу понял, что идущему парню не больше двадцати пяти. Только они таскали кожанки и набрасывали на головы капюшоны толстовок вместо шапок даже в самые лютые морозы.

Сейчас это чудо с букетом подмышкой, прихрамывая, топало в сторону могилы Аксиньи Иванеску. Больше никого не наблюдалось, слишком поздно для вечерних прогулок по кладбищу, доверху набитому сверхъестественными сущностями.

Стена с урнами, где покоился Женин прах, находилось чуть дальше. Требовалось свернуть вправо, чтобы дойти до нее. Когда парень пропустил нужный поворот, я разочарованно выдохнул и посмотрел на промерзшую Катю, которая уже тряслась.

— Тебе надо домой, иначе простынешь, — с долей сожаления выдал я.

— Да все в порядке, — она шмыгнула носом.

Неподалеку мелькнули два полицейских, продолжавших наблюдение. Усталость и тошнота неожиданно навалились скопом, я стиснул зубы. Чтобы немного прийти в себя. Все-таки стоило послушаться Славу и полежать, тем более сегодня ловить нам нечего. Краснозоревцы не собирались к подружке на прощание: то ли догадались, то ли кто-то сообщил об облаве.

Странно.

Опрос родителей и знакомых показал, что у Жени кто-то был. Она изменилась после знакомства с неким молодым человеком, которого родные никогда не видели. Но Калецкая периодически о нем упоминала. Насколько я понял, она встретила его в университете. Однако парень там не учился, поэтому установить его личность не удалось.

Почему же он не пришел? Неужели плевать на погибшую подружку?

Я попытался воскресить в памяти события того дня на Васильевском острове. От момента столкновения с черносотенцами до выхода Жени из подъезда с подельниками. Парень-некромант, которого тащили, находился в глубоком обмороке. Но все они защищали его, а Калецкая назвала по имени.

Егор, да?

Что-то не так. Я ощутил изменения в тот момент, когда вслух выдохнул имя некроманта, и Катя удивленно приподняла брови. Оглянувшись, я заметил, как парень застыл у могилы Аксиньи, положив букет поверх памятника, и усердно молился. Он перебирал пальцами четки, заметные только благодаря свету фонарей, и не двигался с места.

Но насторожило меня не дань памяти двухсотлетней балерине — любителей сходить на старые могилы у нас в стране хватало. А тот факт, что призрак Аксиньи застыл и не шевелился. Подобное поведение происходило в двух случаях: умерший знал, кто перед ним.

Или притих по приказу некроманта.

— Стой здесь, никуда не ходи, — бросил Кате. У могилы моей матери ей точно ничего не грозило. — Если что-то случится, беги к полицейским.

— Но…

Я вышел за калитку, достал рацию и нажал кнопку.

— Всем постам, двигаюсь в сторону подозреваемого, — проговорил тихо, надеясь, что меня услышали.

Судя по тому, как вспыхнули защитные амулеты в трех местах сразу — до ребят все дошло.

— Эй, — парень застыл, а его пальцы замерли, и четки качнулись. — Поднимите руки, чтобы я их видел.

Привычно потянулся к табельному, но вовремя вспомнил, что не забирал его из корпуса жандармов. Он так и остался в кабинете после того, как меня увезли на скорой в госпиталь.

— Вы слышите меня?

Он чуть повернул голову, свет упал на бледное лицо. Парень прерывисто дышал, будто пробежал кросс и с трудом развернулся, переваливаясь с больной ноги на здоровую. Четки в его руке раскачивались.

Приблизившись, я заметил, насколько они странные. Непривычно длинные для стандартных православных, похожие на гибкую лестницу. Белые валики сплетались в ленту, которые соединялись треугольниками, сшитыми попарно. Лестовка — так называли подобные штуки до раскола. Ими пользовались все старообрядцы, кто не признавал нововерье.