Чтение онлайн

— Захотела меня перед императором подставить? — я в два шага преодолел расстояние и навис над дрожащей Катей. — Под трибунал подвести?! Отвечай!

Бирюзовые волны заполонила чернота зрачка. Нечто проскользнуло в них за три вздоха, что я сделал. Кончик языка мелькнул и пропал, а изогнутые ресницы вспорхнули перепуганными птицами.

— Я арестована?

— Нет.

Кажется, мой ответ вышел слишком поспешным.

Алые ленты на руках, точно змеи, спускались по юбке балетного платья и сворачивались у ног. Если не знать, что это, легко принять за кровь. Хорошая получилась аллегория. Танец и образ сказали больше, чем все уличные протесты за последний год.

Катя скривила губы. Пальцы закололо — так сильно мне захотелось стереть внезапную ухмылку с прекрасного личика.

— А я думала, что меня прямо со сцены увезут в тюрьму на черном-пречерном автомобиле. Как в шпионских фильмах, — дерзко заявила она и приблизилась на шаг. Вплотную. Вышитое солнце коснулось мундира и обожгло кожу сквозь слои ткани.

Зря, очень зря. Сейчас я был не настроен на шутки.

— Продолжай, — я сжал кулаки, — ещё несколько фраз, сразу наговоришь на расстрел.

— Лично отдашь приказ? — голос Кати осип.

Перетрусила. Внешняя защита треснула во мгновения ока. За хрупким щитом напускной наглости появился животный страх.

— Прибью, — отрезал я. — И слово «революция» сказать не успеешь.

Катя заморгала, быстро и отчаянно, затем громко сглотнула. Никакая маска не спрятала от меня десятки полутонов ее эмоций, что затерялись в изящных чертах. Образ у нее, конечно, настоящий, не наигранный. Вечная девица в беде, такие в любом мужчине будили инстинкты защитника. Потерянный лисенок, который отбился от мамы и теперь не знал, куда ему податься.

Она и лгать толком не умела, все читалось в движениях, словах. Один допрос — всех сообщников бы сдала. Уверен.

— Почему ты такой жестокий? — выдавила Катя, тихонько шмыгнув носом. — Что ужасного я сделала? Крикнула на весь мир о свободе? Бросила вызов без единой жертвы?

Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза, ощущая, как угасают остатки бушующего пламени. Злость пропала так же резко, как появилась. Никак не получалось снова разжечь костер, чтобы сохранить остатки строго хотя бы в голосе. Уже в следующий миг интонация стала мягче, а пальцы невольно коснулись линии челюсть. Осторожно, ловя тактильными ощущениями прерывистые вздохи.

— Какой свободы, Катя? — спросил я. — Нет ее, нигде. Ни здесь, ни в других странах. Попробуй, крикни противоположную точку зрения, отличную от большинства. Сразу получишь десятки тысяч обвинений и камни в спину. Такова система. Даже хвалимая демократия насаждает законы, которые люди обязаны соблюдать. Полная свобода — иллюзия для дураков, верящих в мифические идеалы и собственную неприкосновенность.

Она все понимала, потому что не дура, не фанатичка. Просто очередная наивная девчонка, верящая, что может быть лучше. Просторнее, проще. Как и многие последователи краснозоринцев, Катя не замечала, как, сняв одни кандалы, надевала другие. Стирающие кожу в кровь и питавшиеся чужой болью в угоду новому диктату.

Разрушить легко, строить сложно. Особенно на костях.

— Послушай, Влад, — мое имя из Катиных уст приятно укололо под грудью. А узкие ладони ударили крохотными разрядами восторга, когда легли поверх мундира. — Я уверена, что когда ты выслушаешь меня и других…

Почему бабы вечно портят все упрямством?

Перехватив запястья, я крепко стиснул их и дернул Катю на себя, чтобы заткнуть ее. Хоть как. Поцелуем, приказом, рыком. Но в последний момент раздалось негромкое покашливание, затем вкрадчивый голос князя Андрея Романова заставил меня отшатнуться.

— Генерал-майор, не могли бы вы отпустить мою подопечную?

Я стиснул челюсть и собрался ответить, как бросил взгляд на Катю.

Ужас, застывший на ее лице, по-настоящему ошеломил меня.

***

Пыль — именно так бы я охарактеризовал князя Андрея Михайловича.

Весь припорошенный серыми комьями, от волос до глаз, и укутанный в блеклые оттенки. Даже благородство царских кровей в чертах не помогало ему выделяться на фоне немногочисленных Романовых. В нем всегда оставалась какая-то тленность, как будто за молодым князем вечно тянулось грязное облако.

Вдохни — и ощутишь аромат старого шкафа или комода викторианской эпохи, которые завалялись на чердаке. А потом ощущения забывались, как забывались старые и никому не нужные вещи. Вот таким был князь Романов.

При этом Андрей пользовался популярностью при дворе: нравился барышням, вызывал в отпрысках известных фамилий зависть. Русые кудри, голубые глаза, аристократическая стать — все идеально.

Только стоило князю исчезнуть, его сразу вычеркивали из памяти. СМИ, блогеры, известные культурные деятели, жадные до новостей сплетники — у всех случалась кратковременная амнезия. А потом Андрей появлялся вновь, и двор снова обсуждал его. Странная штука, непонятная.

Одновременно известен и неизвестен никому. Никого в столице и за ее пределами не волновало, как жил пусть и далекий, но претендент на трон. Разумеется, кроме его достопочтенной властной маменьки, Екатерины Павловны. Ведь та буквально грезила возвращением влияния семье. Любой ценой.

Меня же сейчас волновало лишь одно: появление Андрея за кулисами сцены. И реакция на него у Кати, которая отшатнулась на целый шаг, а после замерла запуганным зверьком и сжалась на глазах. Нормальные люди не вызывали в девушках подобных реакций. А князь вызывал — и не в первый раз.

Раньше я просто не обращал на это внимания. Как и все вокруг.

— В-ваша светлость, — голос Кати дрогнул, акцент усилился. Она склонилась в почтительном реверансе, ленты прижались к юбке.

Потемневший взгляд Андрея, жадный и немного дикий, мне совершенно не понравился.

— Князь, — холодно сказал я и быстро кивнул.

Никакого почтения, даже форму обращения я выбрал неверную. Специально. Взор голубых глаз метнулся от Кати ко мне, словно разбирая по косточкам, и Андрей противно ухмыльнулся одними губами. Чувство омерзения поднялось изнутри, осело желчью на языке.

— Как и всегда невежлив. Алексей совсем тебя разбаловал, — он дернул плечом, затем взмахнул рукой. — Впрочем, чего ожидать от… — щелчок пальцев заставил меня вздрогнуть.

Ублюдок. Бастард. Я ждал любого определения, которое часто ловил в укоризненных взглядах голубокровной толпы. Они всё знали. Или догадывались, потому что мы с Алексеем были неизменно похожи. Сколько правду ни прячь, она все равно выходила наружу.

— Неграмотного вояки, — закончил Андрей после длительной паузы, и я с шумом втянул воздух сквозь зубы.