Чтение онлайн

— Неожиданность какая.

Я цокнул языком, отец нахмурил брови.

— Алексей, — предупреждающий тон вызвал у меня короткий смешок в чашку с чаем.

Разговор не клеился, если не считать скудных попыток отца поддерживать хоть какое-то подобие светской беседы. Сначала сыпались дежурные вопросы про здоровье императора и его дражайшей супруги, потом дальних родственников обеих династий. Вильгельмина старательно подбирала слова, показывала безупречное знание русского языка и вела себя пристойно. Хотелось бы придраться, да ни к чему. А в излишней развязности и свободном поведении обвинять я ее не мог: правящий дом в Австро-Венгрии, как и вся Европа, давно не придерживались строгих догм поведения в обществе.

С предполагаемой невестой за час завтрака я поговорил от силы пять раз. Перекинулся несколькими фразами и скудными воспоминаниями о встрече в Сорбонне. Сознание услужливо подбросило парочку кадров тех лет, но ничего конкретного. Приятная, ненавязчивая и по возрасту очаровательная — Вильгельмина оставалась такой же, какой была в прошлом. Чуток повзрослела, оформилась, сменила кеды и джинсы на женственные платья, подходящие особе королевских кровей куда больше.

Но меня терзало подозрение, что в пяти чемоданах принцессы нашлась бы очередная пара модных футболок и брюк. А платья с костюмами привезли для хороших впечатлений. Уж больно часто Вильгельмина ерзала на стуле, потому что чувствовала себя неуютно в строгой юбке до колен и блузке цвета топаза. Правда, эрцгерцогиня усиленно храбрилась, смело приподнимала брови, когда я поворачивал голову, и отбрасывала прядь золотистых волос с шеи, демонстрируя линию плеч.

Забавно. Неумелые попытки флирта впервые за утро по-настоящему меня развеселили. Горечь разговора, темная, вязкая тоска и сладость смерти отошли на второй план. Они уступили место легкости, затуманили голову, прогнали прочь костлявое прикосновение Жнецов. Даже отец перестал кашлять так часто, как несколько часов назад. И Тихон Федорович улыбался слишком широко для служителя церкви.

— Простите, а нельзя ли убрать всю эту охрану?

Я вернулся к беседе за столом, которая заметно ожила. Взяв поджаренный тост, я аккуратно отрезал пласт масла и размазал по корочке с невероятным воодушевлением. Есть не хотелось, зато поджатые губы Изабеллы Хотек доставляли истинное удовольствие. А уж гневные молнии в глубине серо-синих глаз при виде нарезки вообще грели душу.

Боль сменилась злорадством, наслаждение от испорченного настроения двух дам вызвало приятное покалывание в области шеи.

— Охрана останется, графиня, — я сделал укус и намеренно долго жевал, пока тяжелая челюсть Изабеллы подрагивала от злости.

— Фрау Хотек, — пискнула со своего места тощая, как жердь, баронесса Вильчек. Длинный нос, без сомнения, задел бы люстру, задери она его чуть выше.

Императору Карлу следовало лучше подбирать окружение для младшей дочери. Даже второй внук английской королевы знал наизусть правила поведения и допустимые границы, которые не следовало нарушать. Уж точно не в Российской империи. Тем более, не со мной.

— Ба-ро-нес-са, — по слогам процедил я, отчего все сидящие за столом повернулись в мою сторону. — Учтите на будущее, когда находитесь в гостях.

Дамы синхронно поперхнулись.

— Ох, разве это «Пожар в Зимнем дворце»?

Вильгельмина моментально перехватила внимание на себя громким вскриком. Подпрыгнув на стуле, она указала на одну из картин, что украшали левую половину столовой. Удивленный отец склонил голову, после чего кивнул.

— Да. Работа Клода Верне, все верно.

— Могу я подойти поближе?

Под взглядом отца я тяжело вздохнул, отодвинул приборы и встал следом за неугомонной принцессой. Естественно, интерес ее был вызван отнюдь не очередным шедевром, а неловкой ситуацией со свитой. Уже через минуту мы оба рассматривали поблекшие от времени и пыли акварельные мазки оранжевой краски. Языки пламени облизывали здание дворца, люди завороженно смотрели и не двигались. Как в реальности.

— Прошу прощения, ваше императорское высочество, за выходку моих подруг. Такого больше не повторится.

Голос звучал тихо, в нем сквозило искреннее сожаление. Тонкие пальчики сжались в замок от явного волнения.

— Я не злился.

— Мне почудилось, что сейчас их отправят на казнь.

Уголок рта невольно дернулся от кровожадного видения. Покачав головой, я поддержал шутливый тон.

— Хватило бы поездки на свиноферму.

— Ой, — Вильгельмина округлила рот и прижала ладошку к губам, — слишком жестоко!

— Россия — страна диких людей, балалаек и суровых зим.

— А у вас медведи по городам бродят?

— И водку просят, чтобы согреться.

Она прыснула от смеха, затем скрыла улыбку и ямочки на щеках за густой ширмой волос. Волны мягко опустились на острые плечи, и мне невольно стало ее жаль. Свобода, о которой талдычили западные страны, пришла, но цепи ответственности никуда не делись. И сковали хрупкое тело не менее крепко, чем любого из нас.

— Позволите? — я предложил руку, и Вильгельмина охотно приняла ту. Уже через пять минут мы изучали соседний зал.

— Здесь всегда столько людей?

Охрана изображала статуи, только периодически касались то наушника для передачи отчета с позиции, то защитного браслета. Два домовых и горничная испарились почти сразу, стоило нам войти в двери.

— Всего лишь строгие правила. Так нужно, — я не вдавался в подробности, а эрцгерцогиня понятливо кивнула.

— Значит, тех магов от нас не уберут?

— А вы против?

Вильгельмина неопределенно пожала плечами.

— Скорее нет, чем да.

Я невольно оглянулся, однако ни баронессы, ни графини не заметил. Даже охраны, которая приехала с принцессой, не наблюдалось. Они, похоже, так и остались где-то за дверьми столовой. Под присмотром генерала Соловьева и других гвардейцев императора.

Отец, да ты перестраховщик.

— По правилам ваши сопровождающие должны сейчас неотступно следовать за нами. Но на приличном расстоянии, чтобы не мешать разговору и сближению, — пробормотал я, поймав очередной румянец на щеках Вильгельмины.

— Мы совсем не подготовились, — уныло вздохнула она. — А я очень старательно изучала этикет с детства. Честно!

Врушка. Все знала, но ничему не хотела следовать. Намеренно.

— Сделаю вид, что поверил вам.

— Я вас расстроила?

— Позабавили.

— Тогда я добилась нужного эффекта, — вдруг мягко произнесла Вильгельмина и чуть сильнее сжала пальцы на моем предплечье. — Вам не шла грусть, ваше императорское высочество. Как и княгине.

Я резко остановился, и эрцгерцогиня вынужденно застыла рядом. Развернувшись, я прищурился, выискивая в симпатичных чертах толику лукавства или обмана. Но ничего, кроме волнения, не заметил. Сама же Вильгельмина кусала губу, будто испугалась и теперь не знала. Как извинится за случайно вылетевшие слова.