Чтение онлайн

После того как Такахаси вышли из мастерской, Кензо сказал:

– Видали? Он вообще не обратил внимания на рыбу. Ему нет до неё никакого дела.

Отец помотал головой.

– Всё он заметил. Даже если не заметил он, заметит его жена, когда он принесет рыбу домой. Но ты прав, они в курсе, что рано или поздно у нас будет хороший улов.

"Рано или поздно". Эти слова вынудили Кензо посмотреть на северо-восток, в сторону американского материка. Рано или поздно американцы попытаются отбить Гавайи обратно. В этом он был твердо уверен. Но, когда? И как? Каковы шансы на успех? Ответов на эти вопросы у Кензо не было. Но в одном он был уверен: будет непросто.

Позади дворца Иолани располагались казармы. Когда-то давно, когда Гавайи ещё были независимым государством, там находилась королевская гвардия. Коммандеру Минору Гэнде доводилось видеть фотографии гвардейцев во дворце: высокие мужчины в забавной форме и касках, похожих на те, что носили английские полицейские, стояли по стойке смирно, а позади них виднелись какие-то высшие руководители.

Сейчас в казармах Иолани содержался лишь один человек и это был заключенный. Минору Гэнда шел по великолепной зеленой лужайке в сторону здания, фасад которого был украшен крестами и зубчатыми башенками, отчего оно было похоже на европейский средневековый замок, а не на казарму. Гэнда повернулся к шедшему рядом Мицуо Футиде и сказал:

– Нехорошо это.

– Да, - кивнул командующий воздушным налетом на Оаху.
– Но я не знаю, что мы ещё можем сделать. А вы?

– Боюсь, я тоже не знаю.
– Гэнда вздохнул.
– Хотелось бы мне что-нибудь придумать. К тому же, неприятно, что нас вызывали быть свидетелями.
– Он вызывающе посмотрел на Футиду.
– Ну, же, коммандер. Скажите, что я излишне мягок.

– Нет, Гэнда-сан. Только не вы.
– Футида прошел пару метров и продолжил: - Я готов сказать так о других. Ещё я бы добавил, что вам не следует говорить подобные вещи в присутствии офицеров, которые не знают вас так, как я.

Гэнда поклонился.

– Domo arigato. Полезный совет.

Они прошли через ворота с аркой. Внутренний двор казарм представлял собой вытянутый узкий прямоугольник, вымощенный каменной плиткой. Там уже стояли несколько флотских офицеров. Кто-то хмурился, кто-то наоборот, сиял и лучился гордостью. Там же находилось отделение морских пехотинцев, они держали в руках винтовки, а на головах у них были надеты шлемы, на которых была нарисована флотская хризантема, а не армейская звезда. Одеты они были в белые брезентовые шорты до колен. Все они стояли, замерев, словно статуи.

За Гэндой и Футидой подтянулись и другие свидетели. Гэнда с облегчением подумал, что они пришли не последними. Командир "Акаги", капитан Хасэгава приказал громким поставленным голосом:

– Приведите заключенного!

В дальнем конце двора открылась дверь, из неё вышли четверо японцев с непроницаемыми лицами, которые вели за собой молодого солдата. "Очень жаль", - подумал Гэнда. Пара стоявших рядом офицеров разочарованно вздохнули, но их была только пара.

Капитан Хасэгава повернулся к молодому человеку.

– Кадзуо Сакамаки, ты знаешь, что натворил. Знаешь, как опозорил страну и лично Императора.

Сакамаки поклонился.

– Знаю, капитан-сан.
– До приговора военно-полевого суда он был энсином Императорского флота. Он командовал одной из пяти двухместных подводных лодок, которые направлялись в Перл Харбор. Четыре лодки затонули. Напарник Сакамаки погиб, а сам он всплыл у берега Оаху и попал в плен к американцам.

Хасэгава кивнул комендантскому взводу и морские пехотинцы повернулись.

– Привести приговор в исполнение.

– Капитан-сан, - снова заговорил Сакамаки, - я прошу позволить мне самому смыть этот позор и покончить с собой.

Командир "Акаги" помотал головой.

– Суд признал тебя недостойным этого права. Охрана, отвести его к столбу.

Сакамаки снова поклонился и произнес:

– В этом нет необходимости, господин. Я покажу, что знаю, как надо умирать за свою страну. Banzai! За Императора!
– Он замер, прислонившись спиной к столбу, вбитому между двумя каменными плитами.

В ответ на это Хасэгава кивнул, практически поклонился. Затем он повернулся к комендантскому взводу.

– Товсь!
– Солдаты выстроились в ряд.
– Цельсь!
– Солдаты вскинули винтовки и прицелились Сакамаки в грудь.
– Пли!

Прогрохотали винтовки, и Гэнде показалось, что осужденный выкрикнул своё последнее "Banzai!". Он широко открыл рот и что-то прокричал, но что именно было неясно из-за грохота выстрелов. Сакамаки скрючился и упал. Тюремная роба начала покрываться красными пятнами и спереди и на спине, через выходные отверстия. Пару минут парень ещё дергался, затем успокоился.

Капитан Хасэгава обратился к расстрельной команде:

– Вы выполняли свой долг и исполнили его на "отлично". Свободны.
– Солдаты отсалютовали и ушли. Командир "Акаги" извлек листок бумаги и протянул его свидетелям казни.
– Нужны ваши подписи, господа.

Вместе с остальными офицерами Гэнда расписался под кратким докладом, в котором говорилось, что Кадзуо Сакамаки не смог погибнуть в бою, позорно сдался в плен (в тексте было указано, что он просил американцев убить его, но те отказались), описывался судебный процесс, последовавший после победы Японии, вынесенный приговор и его исполнение. Текст был чётким, выверенным, сухим и официальным. Гэнда старался не смотреть на труп энсина. В воздухе стоял отчетливый запах крови.

– Благодарю, коммандер, - сказал Хасэгава, когда Гэнда вернул ему ручку.
– Завершили ещё одно дело.

– Hai.– Насколько Гэнда мог судить, это была лишь констатация факта, а не согласие с происходящим.

Офицеры подписывали документ и один за другим покидали территорию казарм. Гэнда ждал, стоя на газоне, пока выйдет Футида. Мимо в паре метров, проскакала небольшая птичка с серой спиной, белой грудью и красным хохолком, который был ярче цвета крови Сакамаки. Она ускакала дальше, остановившись лишь однажды, чтобы подхватить какое-то насекомое. Когда Гэнда шагнул в её сторону, птичка тут же вспорхнула и улетела. Возможно, в её представлении он был большей угрозой, чем грохот винтовочных выстрелов несколькими минутами ранее.

Подошел Футида. Красноголовая птица улетела. Гэнда и Футида вместе неторопливо пошли обратно во дворец Иолани. Наконец, Футида произнес:

– Я не знал, что он просил американцев убить его.

– Я тоже, - не без труда ответил ему Гэнда.

– Жаль, что не убили, так он сохранил бы честь. Впрочем, нельзя рассчитывать, что противник сделает за тебя то, что ты должен был сделать сам.

– Пожалуй, да, - сказал Гэнда. Не то, чтобы его друг был неправ. Просто... он не знал, в чём дело. Он чувствовал себя скорее разочарованным, нежели удовлетворенным.
– Нехорошо получилось.