Чтение онлайн

Могло бы быть и хуже.

— Нет, — твердо сказала Лия, — ему нельзя здесь больше появляться. Это было бы неразумно.

— Не волнуйтесь об этом, — заявил Флауэрс.

Он и не собирался возвращаться; ничего подобного он не испытывал с тех пор, как был мальчишкой, слушающим рассказы отца о медицине.

— Когда выдастся свободная минутка, — отстраненно произнес Расс, — подумай над тем, к чему я пришел много лет назад: слишком много докторов, но некому лечить.

Лия грациозно поднялась с пола.

— Я вижу, вам пора.

От этой неосознанно выбранной фразы у Флауэрса перехватило дыхание. Ее слепота была трагедией, потому что красивую внешность — теперь она казалась ему красавицей — облагораживал спокойный, ровный внутренний свет. Докладывать о ней будет очень неприятно.

Ему вдруг стало интересно, какой показалась ей его рука: горячей, потной, нервной? Каким он сам показался ей?

У входной двери он помедлил.

— Мне жаль, что я не смог помочь вашему деду.

— Он мне не дед — он мой отец. Я родилась в тот год, когда ему исполнилось сто. Тогда он не выглядел старым. Все считали его мужчиной средних лет. Он постарел за считаные месяцы. Похоже на то, что он просто устал и поэтому стал сдавать.

— Как же вы живете — он болен, а…

— А я слепа? Люди добры к нам.

— Почему?

— Думаю, из благодарности. За все те годы, когда мы им помогали. Я собираю рецепты лекарств, передающихся из поколения в поколение, и готовлю их; варю отвары; ко мне обращаются, если нужна акушерка; я ухаживаю за больными, помогаю тем, кому могу, и хороню тех, кому помочь не смогла. Можете и об этом сообщить, если хотите.

— Ясно, — сказал Флауэрс, то отворачиваясь в нерешительности, то вновь взглядывая на нее. — Ваш отец… я его где-то видел. Как его полное имя?

— Он потерял его более пятидесяти лет назад. Люди в городе прозвали его лекарем. — Она протянула ему руку. Флауэрс с явной неохотой пожал ее, ведь это означало прощание. Рука была теплой; он запомнил эту теплоту. Такую руку хорошо сжимать в своей, когда ты болен.

— Прощайте, доктор, — сказала девушка. — Вы мне нравитесь. Вы человек. В вашей профессии их осталось немного. Но я прошу вас, не возвращайтесь. Это никому из нас не принесет добра.

Флауэрс шумно откашлялся, прочищая горло.

— Я уже сказал, что не вернусь, — буркнул он; и сам понял, насколько по-детски обиженно это прозвучало. — Прощайте.

Она все еще стояла в дверном проеме, когда он отвернулся, перехватил чемоданчик правой рукой и спустился с крыльца. Чемоданчик был хорош и руку оттягивал весомо. Флауэрс получил его от Центра на условиях долгосрочного кредита. На его черном боку стоял золотой оттиск: БЕНДЖ. ФЛАУЭРС. А со временем к этой надписи добавятся еще две буквы: Д.М. [12]

Всего лишь пара месяцев, и он их получит; выкупит свой чемоданчик, внесет авансовый платеж за библиотеку, сдаст государственный экзамен. Получит государственную лицензию, позволяющую лечить людей. Он станет доктором.

И впервые за все время, что он себя помнил, эта перспектива его не взволновала.

Практически под передним колесом «Скорой» лежал какой-то мужчина. На разбитом асфальте рядом с ним валялся лом. Флауэрс перевернул пострадавшего. Его глаза были закрыты, но дышал он ровно. Наверное, подошел к машине слишком близко, и его оглушили сверхзвуковые динамики.

Об этом тоже следовало бы сообщить в полицию, но Флауэрс слишком вымотался, чтобы выдержать еще один раунд препирательств со стражами порядка.

Он оттащил тело с дороги и открыл дверь «Скорой». Краем глаза он уловил смазанное движение за спиной.

— Доктор! — раздался крик Лии. В ее голосе, донесшемся словно издалека, явно звучал испуг.

Флауэрс попытался обернуться, но было слишком поздно. Ночь взорвалась перед его глазами и накрыла его темным плащом беспамятства.

Открыв глаза, он оказался окружен темнотой, и тут же в голове мелькнула мысль: Так вот каково это — быть слепым. Вот что всегда видит Лия.

Голова раскалывалась. На затылке, в том месте, куда пришелся удар, обнаружилась шишка размером с куриное яйцо. Волосы слиплись от засохшей крови. Когда его пальцы коснулись раны, он сморщился, но тут же убедился, что там все не так уж плохо. Судя по всему, сотрясения у него тоже не было.

И он не чувствовал, что ослеп. Скорее всего тут просто не было света.

В голове мелькали обрывочные, неясные воспоминания — как будто события далекого детства — о дикой гонке по городским улицам; о тяжелой двери, с лязгом откинувшейся вверх; о каком-то месте, похожем на пещеру, гулком и затхлом; о том, что его несли — на чем? на носилках из «Скорой»? — вверх по короткой лестнице, через какой-то неудобный участок, снова вверх по лестнице, а затем по темным коридорам и, наконец, положили на пол.

Кто-то сказал что-то вроде:

— Он приходит в себя. Стукнуть его снова?

— Как хочешь. Можешь и вырубить, растолкаем, как понадобится. Никуда не денется.

Бах! И вновь темнота.

Он очнулся на бетонном полу, твердом и холодном. С трудом поднялся на ноги, дрожа и чувствуя, что теперь болит все тело, а не только голова. Осторожно сделал шаг вперед, затем еще шаг, вытянув перед собой руку с растопыренными пальцами, а второй прикрывая лицо.

На пятом шаге пальцы коснулись вертикальной поверхности. Снова бетон. Стена.

Он развернулся и двинулся вдоль стены до угла, а оттуда — вдоль второй стены, более короткой и с дверью. Дверь была прочная, металлическая; он нащупал и ручку, но она не поворачивалась. Другие стены оказались сплошными. Когда он закончил обход, в голове возникла картина комнаты без окон, длиной пятнадцать футов, шириной — девять.

Он присел отдохнуть.

Кто-то подловил его, вырубил, притащил в эту бетонную коробку и запер в ней.

И это мог быть только один человек. Тот, которого он вытащил из-под колеса «Скорой». Он подкрался к машине так осторожно, что детекторы его не засекли. Когда Флауэрс вернулся, детекторы отключились и нападавший смог нанести удар. Наверное, от удара ломом остаются именно такие раны.

Если нападавший оказался бандитом, если ему нужны были лекарства или оборудование, с какой стати ему тащить с собой врача?

Флауэрс проверил свои карманы — тщетная надежда. И в пальто, и в куртке под ним было пусто. Оружие у него забрали.

Он решил спрятаться за дверью. Когда она откроется — а судя по тому, что дверные петли были с этой стороны, открывалась она внутрь — за ней его не заметят. Ведь у него есть еще и кулаки. И немаленький рост, и, возможно, такая же сила. У него будет неплохой шанс застать похитителей врасплох.