Чтение онлайн

Флауэрс наконец-то увидел статую божества с изнанки и понял — сохранить половину идеалов намного хуже, чем остаться совсем без них. Отец, — мелькнула мысль, — ты бы здесь не оказался. Прости, отец.

Он развернулся и вышел из комнаты. В холле административного здания был телефон. Он набрал нужный номер, подождал ответа, а потом что-то коротко и быстро сказал в трубку. Пока автопилот вел «Скорую» назад в Медицинский Центр, Флауэрс нашарил в своем чемоданчике пару таблеток амфетамина и проглотил их, как конфеты.

Но волна целеустремленной радости поднялась в нем до того, как начал действовать стимулятор. Конечно, замечательно быть неотъемлемой частью огромного общественно-этического механизма, но иногда человек должен следовать своим собственным убеждениям. И в этом случае огромному общественно-этическому механизму следует его остерегаться.

Даже обнаружив, что за ним следят, он не забеспокоился. В подземке он стряхнул с плеч приметную белую куртку.

— Эй, — обратился он к дежурному фармацевту, — здесь, должно быть, адски скучно по ночам. Наверное, тебя не раз и не два нестерпимо тянуло выпить чашечку кофе.

— Еще бы.

— Так вперед, — подбодрил его Флауэрс. — Я присмотрю за складом.

Фармацевт замялся, разрываясь между долгом и желаниями. И в итоге решил пойти, чтоб не выглядеть трусом в глазах студента.

Как только он ушел, Флауэрс, не медля ни секунды, отправился в хранилище, минуя аптечный склад. Массивная дверь была приоткрыта. В дальнем углу пряталась скромная картонная коробка. Ее содержимое оценивалось приблизительно в 10 миллионов долларов. Флауэрс сунул одну ампулу в карман, замялся, а затем вытащил оставшиеся одиннадцать из мягких гнезд — внезапно засомневавшись, что их стоит оставлять госпиталю…

— Спасибо за перерыв, — поблагодарил его фармацевт пару минут спустя.

Флауэрс на ходу отмахнулся от благодарностей.

— Всегда пожалуйста.

Перед закрытой дверью в экспериментальное отделение его остановил охранник.

— Вашего имени нет в списке, — рыкнул он, ведя пальцем по колонке имен в списке дежурств.

— Неудивительно, — заявил Флауэрс, тыкая в лист своим пальцем. — Эти придурки снова все перепутали. Пауэрс вместо Флауэрс.

Это сработало. Попав внутрь, он миновал банк крови с рядами живых хранилищ, банк органов с операционной и аппаратами искусственного кровообращения… Часть экспериментальных палат, отданная гериатрии, находилась в самом конце.

Жесткий больничный матрас почти не проседал под птичьим весом доктора Пирса. Флауэрс потряс его, но слипшиеся веки не распахнулись. Он набрал в шприц жидкость из ампулы, добытой из кармана, а затем ввел иглу в вену старика.

И с нетерпением стал ждать, сидя рядом с койкой в темной палате. Наконец веки доктора Пирса дрогнули.

— Доктор Пирс, — шепнул Флауэрс, — это я, студент. Помните?

Пирс едва различимо кивнул.

— Я постараюсь вас отсюда вытащить, вас и Лию. Она тоже здесь. Вы поможете?

Пирс снова кивнул, на этот раз увереннее. Флауэрс подвинул длинную каталку к койке и перенес легкого как перышко Пирса на нее, а затем взял простыню и накрыл его с головой.

— Вот мы и готовы.

Он снял каталку с тормоза и двинулся назад тем же путем, по которому пришел, минуя комнаты, скрывающие человеческие трагедии, через дверь, мимо озадаченного охранника. Тот, казалось, собирался что-то спросить, но не успел.

Когда они въехали в двери лифта, раздался тихий, похожий на шорох сухих листьев шепот Пирса:

— Что ты мне вколол, студент?

— Эликсир жизни. Разве это не справедливо?

— Справедливость узнать нелегко, слишком уж редко мы с ней сталкиваемся.

— Когда вам делали последнюю инъекцию?

— Тридцать лет назад.

Значит, — понял Флауэрс, — я снова ошибся. Вовсе не эликсир подарил этому человеку долгую жизнь.

— Вы говорили, что хотели бы отдать Лии свои глаза. Это правда?

— Конечно. Ты готов помочь?

Годы иссушили его тело, но не затуманили разум, подумал Флауэрс. Пирс мгновенно понял, о чем говорит Флауэрс.

— Я не уверен, — признался студент. — Шанс есть. Но мне придется оперировать одному и в большой спешке. Я мог бы взять органы в банке, но ей будет ненавистна сама мысль об этом. С вашими глазами все будет совсем по-другому.

— Дар любви, — прошептал Пирс. — Его нельзя отвергнуть. Он делает богаче и дающего, и берущего. Вот так это должно происходить всегда, с любовью. Не говори ей. После она поймет, насколько счастлив я был, подарив ей то, чего не смог дать, как отец — мир, наполненный светом…

На посту дежурного никого не было. Флауэрс пробежал пальцем по списку палат в поисках имени Лии. Затем нашел еще одну каталку, тихо втолкнул ее в палату и поставил рядом с койкой.

— Лия?

— Бен? — Она отозвалась мгновенно.

На секунду ее голос ослабил его холодную решимость. Давно уже никто так не называл его — по имени.

— Давай-ка на каталку. Я забрал твоего отца. А сейчас мы попытаемся сбежать отсюда.

— Но твоя карьера?..

— С этим покончено, — заявил он. — Забавная штука — идеал… в чем-то он напоминает отца — и ты веришь, что он всегда внутри тебя, как мраморная статуя в нише. Но однажды вдруг обнаруживаешь, что статуя пропала. Ты свободен.

Каталка двигалась к лифтам. Этажом ниже он втолкнул ее в операционную отделения отоларингологии. Как только каталки с Пирсом и Лией слегка соприкоснулись, девушка протянула руку, дотронувшись до руки отца, и позвала:

— Расс!

— Лия!

При виде этой сцены во Флауэрсе на мгновение вспыхнула зависть; он почувствовал себя брошенным, никому не нужным.

— Ты был прав, — продолжила Лия и вытянула другую руку, чтобы схватить Флауэрса и притянуть его ближе. — Он настоящий человек. Намного лучше, чем мы думали.

— Будьте счастливы, дети, — благословил их Пирс.

Флауэрс хмыкнул.

— Похоже, вы двое все это спланировали.

Лия медленно залилась румянцем. Она по-настоящему красива, — с внезапным удивлением заметил Флауэрс.

— Нет, мы просто на это надеялись, — призналась девушка.

Флауэрс вколол ей анестезию и почувствовал, как ее пальцы расслабляются и соскальзывают с его руки. Замерев, он вглядывался в ее лицо, а затем поднял свои руки к глазам. Они дрожали. Он бросил взгляд на сияющие белизной стены, чувствительные микрохирургические инструменты, шовную машинку, перевязочный материал и понял, как легко сейчас будет промахнуться, допустить роковую ошибку.