Чтение онлайн

– Спасибо, мистер Вашон. – Луиза выразительно посмотрела на часы, потом на Ральфа. Ее желудок громко заурчал, что послужило последним аргументом.

Ральф протянул парковочный талон через открытое окно машины и только тогда до него дошло, что по времени на штампе видно, что они с Луизой пробыли здесь со вторника. Почти шестьдесят часов.

– А что случилось с вашей автомойкой, Триг? – поспешно спросил он.

– Ай, да меня уволили, – сказал Триггер. – Я тебе разве не говорил? Почти всех уволили. Я сначала очень расстроен был, но в апреле пристроился вот сюда, и… а-ай! Мне туточки больше нравится. Тут у меня есть свой маленький телик, душевно можно сидеть и смотреть, когда тут потише бывает и никто не бибикает на меня своими дуделками, если я не срываюсь места, как загорится зеленый. Все куда-то торопятся, кроме меня. И вообще здесь классно. Тепло. А то тот проклятый вагончик был холоднее, чем титьки злой ведьмы зимой. Прошу прощения, мэм.

Луиза промолчала. Она, казалось, с неподдельным интересом изучала свои ладошки. Ральф с облегчением наблюдал за тем, как Триггер комкает талон и кидает его в мусорную корзину, даже и не взглянув на дату и время. Он тюкнул по какой-то кнопке на кассовом аппарате, и на табло в окошке выскочило $00.00.

– Боже, Триг, спасибо тебе большое, – сказал Ральф.

– Эй, не стоит оно того, – сказал Триггер и величаво нажал на другую кнопку. Шлагбаум перед будкой поднялся. – Рад был тебя повидать. Слушай, ты помнишь тот день, возле аэропорта? Черт подери! Жарко, как в аду, а еще эти два парня чуть насмерть не передрались? А потом полило черт-те как. И град еще был! Ты шел пешком, и я подбросил тебя до дома. Так с тех пор я тебя видел всего-то раз или два. – Он повнимательнее присмотрелся на Ральфа. – Ты выглядишь лучше, чем тогда, Ральфи, вот что я тебе скажу. Черт, да тебе ни за что не дашь больше пятидесяти пяти. Красота!

В желудке у Луизы вновь заурчало, и на этот раз еще громче. Она продолжала сосредоточенно изучать свои ладони.

– Зато чувствую я себя чуть постарше, – сказал Ральф. – Послушай, Триг, я рад был тебя увидеть, но нам нужно…

– Черт, – с отсутствующим видом проговорил Триггер. – Я ведь хотел тебе что-то сказать… что-то важное. О том дне. Черт, тупая я голова!

Ральф подождал еще немного, разрываемый самыми противоречивыми чувствами, нетерпением и любопытством.

– Да ладно, не беспокойся, Триг. Это давно уже было.

– Какого черта? – проговорил Триггер, обращаясь к себе. Он уставился в потолок своей будки, как будто ответ был написан там.

– Ральф, нам надо ехать, – сказала Луиза. – И не только потому, что я хочу есть.

– Да. Ты права. – Он снова завел «олдсмобил». – Если ты что-нибудь вспомнишь, Триг, позвони мне домой. Мой телефон есть в справочнике. Рад был тебя повидать.

Триггер Вашон, казалось, вообще забыл о существовании Ральфа.

– Это что-то, что мы видели? – спросил он у потолка. – Или что-то, что мы делали? Черт!

Он все еще смотрел в потолок, почесывая затылок, когда Ральф вывел машину из гаража и поехал по Хоспитал-драйв к низкому кирпичному зданию, в котором располагался Женский центр.

Теперь на улице было светло, у входа сидел только один охранник, и никаких демонстрантов поблизости не наблюдалось. Их отсутствие заставило Ральфа вспомнить все фильмы про джунгли, которые он смотрел в молодости, и особенно тот момент, когда туземные тамтамы вдруг замолкают, и герой – Джон Холл или Фрэнк Бак – поворачивается к главному носильщику или проводнику и говорит, что ему это очень не нравится. Как-то тут слишком тихо. Охранник открыл блокнот, который лежал перед ним на столе, взглянул на Ральфову машину и что-то записал – наверное, номер. Потом встал и подошел к ним по усеянной листьями дорожке.

В этот ранний утренний час машин на стоянке у Женского центра почти не было, и у Ральфа был выбор, где припарковаться. Он заглушил двигатель, вылез из машины и обошел ее, чтобы открыть дверцу Луизе.

– У тебя есть какие-то мысли, как все это провернуть? – спросила она, когда он подал ей руку, чтобы помочь выбраться из машины.

– Ну, нам придется немного схитрить, но ведь главное, чтобы нас просто не выкинули отсюда, правильно?

– Правильно. – Она убрала нервно подрагивающую руку в карман пальто, а когда они поравнялись с охранником, она одарила его своей самой лучезарной улыбкой.

– Доброе утро, офицер.

– Доброе. – Он посмотрел на часы. – Я думаю, что здесь еще никого нет, кроме уборщицы и служащей в приемной.

– Так она-то нам и нужна, – вдруг обрадовалась Луиза. Для Ральфа это было новостью. – Барби Ричардс. Ее тетя Симона просила передать ей записку. Очень важную. Просто скажите, что к ней пришла Луиза Чесс.

Охранник на секунду задумался, а потом указал на дверь.

– В этом нет необходимости. Проходите, мэм. Как войдете, идите прямо.

Улыбка Луизы стала еще лучезарнее:

– Мы там и двух секунд не задержимся, правда, Нортон?

– Ну, скорее всего полторы, – согласился Ральф. Когда они подошли к входным дверям и охранник остался у них за спиной, он наклонился к Луизе и прошептал: – Нортон? Боже, Луиза, почему Нортон?

– Ну, это первое, что пришло мне в голову, – сказала она. – Наверное, мне просто вспомнился фильм «Новобрачные». Ральф и Нортон, помнишь?

– Да, – сказал он. – В те дни, Алиса… пуф-ф! И прямо на Луну.

Две из трех дверей оказались заперты, но крайняя слева открылась, и они вошли. Ральф легонько сжал руку Луизы и ощутил ответное пожатие. Он сосредоточился, собрал в кулак волю и разум. Казалось, что мир вокруг вдруг мигнул, как огромный глаз, а потом широко распахнулся.

Обстановка в приемной была нарочито простой. Плакаты на стенах были из тех, которые в турагентствах продаются по цене открыток. Единственным исключением была большая черно-белая фотография, висевшая над столом: девушка в платье для беременных сидит у барной стойки с бокалом мартини в руке. КОГДА ТЫ БЕРЕМЕННАЯ, ТЫ ПЬЕШЬ НЕ ОДНА, гласила подпись под фотографией. Не было никаких признаков того, что в этой комнате или в комнатах позади этой – такой милой и типично деловой – делают аборты.

Да, подумал Ральф, а чего ты ожидал? Красочной рекламы? Плаката с вытравленным плодом в цинковом мусорном ведре, висящего между островом Капри и итальянскими Альпами? Будь реалистом, Ральф.

Полная женщина лет пятидесяти вытирала кофейный столик слева от двери, рядом с ней стояла тележка с разными приспособлениями для уборки. Ее аура была темно-синей, испещренной нездоровыми черными точками, которые, словно какие-то насекомые, копошились в районе сердца и легких. Она взглянула на Ральфа с Луизой с нескрываемым подозрением.

Прямо перед ними сидела другая женщина, которая внимательно смотрела на них, хотя и без подозрения, скользившего во взгляде уборщицы. Ральф вспомнил, что видел ее в теленовостях в тот день, когда случился инцидент с куклами. Племянница Симоны Кастонгвай была миловидной брюнеткой лет тридцати пяти, и выглядела она замечательно, несмотря на столь ранний час. Она сидела за строгим металлическим столом, который замечательно оттенял ее внешность, и внутри трявянисто-зеленой ауры, которая выглядела гораздо более здоровой, чем у уборщицы. На столе стояла ваза граненого стекла с осенними цветами.

Она улыбнулась им дежурной улыбкой, не узнав Луизу, потом показала пальцем на часы на стене.

– Мы открываемся в восемь, – сказала она. – И в любом случае мы не можем помочь вам сегодня. Докторов сейчас нет… я имею в виду, доктор Гамильтон, конечно, дежурит, но я сомневаюсь, что вы сможете к ней попасть. Так много всего происходит – сегодня у нас большой день.

– Я знаю, – сказала Луиза и сжала руку Ральфа перед тем, как ее отпустить. Он услышал в голове ее голос – слабый, как при международном телефонном звонке, но вполне различимый: