Чтение онлайн

Я выяснила почти все, что хотела, а потому могла уже попытаться исчезнуть. Но тут мне пришла в голову еще одна мысль — о фотографиях Чиликовой. Если они сейчас находятся у Георга, значит, он все же связан с убийством. Причем как с первым, так и, очень возможно, со вторым.

А вот если нет… Как же я раньше об этом не догадалась…

— Милый, — заговорила я ласково, — давай еще немного выпьем, а то у меня что-то в горле пересохло. А уж потом поедем.

Георг не стал спорить и, подняв вверх руку, щелкнул пальцами. Сию же минуту к нему подбежала разовощекая официантка и приняла заказ. Пока девицы не было, я вновь завладела вниманием Миронова, нашептывая ему на ушко:

— Знаешь, дорогой, а ведь я тебя где-то уже видела.

Он кивнул:

— Мало ли… Тарасов еще та дыра, тут всех по пальцам пересчитать можно.

— На все сто уверена, что видела. Только вот где?

Я сделала задумчивое лицо и на время отстранила Миронова от себя, жестом попросив не мешать моим размышлениям. Георг терпеливо ждал.

— Ну, — через секунду возобновил он свои приставания, — вспомнила?

— Подожди еще секундочку. Ах да, точно. На фотках.

На лице Георга появилось какое-то странное выражение: удивление одновременно с недоверием, а руки сами собой прекратили движение по моему телу. О чем-то подумав, он протянул:

— Не-е-е! Такого быть не может. Я фоткаться не люблю.

— Да говорю же, видела! Мне женщина одна показывала их. Ты там еще в таких прикольных позах снят: стриптиз вроде показываешь.

Я изо всех сил старалась не допустить на свое лицо выражение заинтересованности, а потому глядела на кавалера широко раскрытыми зенками обделенной интеллектом малолетки.

На несколько мгновений Георг просто застыл, переваривая только что услышанное, чему очень мешали недавно принятые порошки и напитки. Потом наконец до него дошло, о чем идет речь, и он, сразу став серьезным, спросил:

— Что за баба? Когда показывала?

— Да не помню, — отмахнулась я. — Может, подруга мамашки моей какая или клиентка, по работе. Столько людей за день передо мной проходит, всех и не упомнишь.

— А какого черта эта баба тебе их показывала? С какой стати? Ты кто такая вообще?

Георг явно начинал заводиться, и я забеспокоилась: мало ли что может прийти в голову наркоману. Чтобы хоть как-то смягчить положение, я нежно провела ладонью по его рукам и груди и ласково пролепетала:

— Да что ты так взбесился? Я просто возле фотоателье в кафе работаю, и многие, как только оттуда выходят, к нам направляются. Мы уже привыкли, что эти самые карточки по столам валяются, кое-кто даже хвалится ими. Может, так у кого в руках и видела, мы ж ведь, женщины, народ любопытный.

Последнюю фразу я произнесла особенно нежно и положила свою голову на плечо парню. Но он даже не прореагировал на этот жест, смачно выругался и уставился куда-то в потолок.

— Ну ты чего так озверел? Из-за фоток, что ли? — продолжала свою тактику я. — Сдались они тебе, ведь еще можно нащелкать. Я даже помочь с этим могу, у меня в том ателье знакомые есть. Хочешь?

— Нет, я бы именно эти посмотреть хотел, а так мне до фотографий и дела нет. Все, сваливаем отсюда, а то надоели мне эти калоши, — Миронов указал на кучу девиц легкого поведения, одиноко воркующих в стороне, и, схватив меня за руку, потащил к выходу.

На улице оказалось просто великолепно: свежий воздух, начавшее уже светлеть небо, тишина. Насчет последнего я, пожалуй, загнула, так как возле ресторанов с таким контингентом, как в «Виве», тишина могла быть лишь относительной: едва ли не через каждые две минуты раздавался идиотский смех девиц и сопровождающий его громкий хохот кавалеров.

Мы отошли в сторону и направились к стоящей на противоположной стороне улицы машине. Это был лимузин цвета «мокрый асфальт». Пока мы переходили дорогу, я пыталась придумать, как бы отделаться от своего ухажера. Сказать ему просто, что, мол, сваливаю, я не могла — мальчик такое заявление вряд ли поймет и меня не отпустит, а снова применять к нему силу не очень хотелось. Наверняка ведь придется общаться с ним по делу еще раз.

Я активно прокручивала в мозгах различные варианты отхода с места действия, когда мои размышления прервал сам Георгий.

— Ты посиди пока в машине, а я щас, мигом, — сказал он и направился в сторону зарослей кустарника.

Я обрадовалась представившейся великолепной возможности скрыться без шума. И я ею тут же воспользовалась, бегом припустив в совершенно противоположную сторону. Как только на моем пути появился первый поворот, я в него свернула, полагая, что обозленный юнец вполне способен кинуться на мои поиски.

Через полчаса я уже была дома и попивала свой любимый кофе. На столе передо мной лежали фотографии, взятые у Чиликова, а также записная книжка его жены. Я сначала внимательно вглядывалась в лицо Надежды, пытаясь представить себе, на что была способна эта женщина ради своего ребенка, а затем взялась за тщательный просмотр ее записей.

Каждая новая страница книжки знакомила меня все с новыми и новыми салонами красоты и магазинами, большинство названий которых я даже не слышала, а также с телефонами косметологов, массажистов и иных работников схожих профессий. Было удивительно, что среди них адресов и телефонов знакомых женщины так мало, что их ничего не стоило пересчитать по пальцам. Кажется, Надежда Чиликова и в самом деле была особой замкнутой и многочисленных друзей не имела.

Так и не обнаружив в записной книжке ничего интересного, я вновь вернулась к анализу прошедших событий. После сегодняшнего посещения «Вивы» и знакомства с Георгием Мироновым мне было понятно, что фотографий у него нет. Вернее, нет тех, что были у Чиликовой. По поводу же тех, которые искали у фотографа, сказать что-либо было трудно. Но что-то он о существовании снимков явно знает.

Получается, что Надежда Чиликова и в самом деле шантажировала парня. Хотя вроде бы убивать ее он не убивал. Но зато он вполне мог грохнуть фотографа, если бы тот решил его ими шантажировать. Во всяком случае, на мой взгляд, к одному из двух убийств Миронов-младший причастен, и что-то мне подсказывало, что как раз к первому по времени. Что же касается жены Чиликова, то тут все куда сложнее — либо о снимках должен был знать кто-то еще из членов его семьи, либо парень все обстряпал самолично.

Предположим первое. Тогда все указывало на Евгения Владимировича Миронова. Ведь если не сыну, у которого деньги-то все равно папенькины, то угрожать снимками следовало его отцу, ради сынка готовому отвалить любую сумму денег. Тогда получается, то Чиликов прав, обвиняя директора «Союзинторга» в убийстве своей жены. Причем дело тут не только в компрометирующих бухгалтерских документах, которые Миронову тоже не помешало бы заполучить, но и в фотоснимках, способных испортить репутацию единственного сына. За них вполне можно было и грохнуть Надежду Валерьевну, а заодно и того, кто фотографии делал.