Без определенного местожительства...
Шрифт:
– Там же больше десяти дней не держат.
– Если попросить, не выгонят. Я у них всю прошлую зиму прокантовался. В холода не выгоняют. Они же там тоже, скажем так, люди. Пойдем с нами, Митрич.
– Нет, я одно место на теплотрассе знаю. Там зимую. А ты, Доцент, куда? А? Пойдем со мной, Доцент!
– Пока здесь останусь,– донеслось из угла.
– Думаешь, она вернется? – Ответа не последовало.– Не жди. От таких не убежишь…– Митрич немного помолчал, добавил: – Смотри, сдохнешь ты тут, Доцент. Замерзнешь.
– Сдохну так сдохну.
– Сейчас главное – момент не упустить,– продолжал старик.– В прошлом году мы на теплотрассу вовремя не перебрались. Как-то бухнули хорошо. А в тот вечер тепло было, даже душно…
– Иногда перед снегом так бывает,– вставил Канай.
– Во-во. Один, Ленька, даже укрываться не стал. «Жарко мне, я сибиряк». Ладно. А ночью…
– Я хочу сдохнуть! – невпопад выкрикнул из-под тряпья Доцент.
– … снег выпал,– продолжал как ни в чем не бывало старик.– Просыпаемся – холодрыга. Вокруг белым-бело. Смеемся: «Небось вспотел, сибиряк?» Молчит. Смотрим – а нет уже Леньки. Он уже труп. Замерз сибиряк…
Какой-то шелестящий звук слышался все явственнее и явственнее. Это на обрывки бумаги и полиэтилена сыпалась ледяная крупа.