Чтение онлайн

— Можно? — в комнату входит мать. А я сжимаю покрывало, пытаясь подавить желание вышвырнуть ее из комнаты. Она никогда даже не пыталась сблизиться с женщиной, которую я люблю. Смотрела на нее то брезгливо, то надменно, то снисходительно, а я, идиот, не воспринимал это всерьез. Думал, женщины сами разберутся. А она за моей спиной строила козни, мечтая выжить мою жену. — Артур, нельзя же так убиваться из-за той, которая не дорожит тобой, — говорит мать, садясь рядом со мной на кровать. — Отпусти ее, дай развод. Не стоит тебя эта девка. И не любила она тебя никогда. Если бы любила, не ушла бы. Я сразу поняла, что она тебе не подходит. Не наш уровень. Отпусти ее с богом. Выплачивай алименты на ребенка…

И все… Меня взрывает от упоминания о моей дочери, ее родной и единственной внучке, как о чем-то обременительном.

— Что? Добилась своего?! — соскакиваю с кровати, хватаю бутылку коньяка. — Легче тебе стало оттого, что я потерял семью?! Думаешь, я не знаю, что во второй раз ты уже сама отправляла Лере фото, где я с Владимировой? — глотаю алкоголь. С грохотом, почти разбивая, ставлю бутылку на столик.

— Да, это я! Хотела, чтобы она уже оставила тебя! Не нужна тебя эта девка! Строила из себя мышку, но я-то видела, кто она на самом деле! Ты еще спасибо мне скажешь! — возмущается мать, повышая на меня голос.

— Спасибо, сука! — кричу до хрипотцы. — Спасибо, что воткнула мне нож в спину. Не ожидал от собственной матери! Тебе могла не нравиться Лера, ты могла не принимать внучку, но не имела права рушить мою жизнь! Я пожалел тебя, впустил в свой дом, в свою семью, чтобы тебе не было одиноко. Думал, будешь рада общению с Лерой, чему-то научишь её как мать, поможешь с ребенком и найдёшь в этом смысл жизни. Но ты только травила ее. Дана, моя дочь, наша кровь, тебя тоже не интересовала! — уже рычу на мать как зверь.

— Я твоя семья! — тоже кричит, глотая воздух, и прижимает руку к груди.

— Нет, ты женщина, которую я не знаю! Совершенно. Ты должна была видеть, насколько мне дорога Лера, — не могу стоять на месте, мне хочется все крушить, и поэтому я хожу по комнате, постоянно глотая коньяк, пытаясь запить желчь, которая сочится из матери. — Но предпочла в угоду своим амбициям и эгоизму лишить меня семьи. Да, я сам виноват, но ты… — тру лицо руками. — Валерия и Дана, единственные родные мне люди, они не предавали меня. А ты, видимо, переносила на Леру свои обиды и затаившуюся злобу на бабку. Я помню, как она тебя ненавидела. Но знаешь, даже она была лучше тебя. Она любила меня и не пыталась развести вас с отцом! Не хочу тебя видеть! — выплёвываю на эмоциях, даже не глядя в сторону матери. — Поезжай домой, оставь меня, — уже спокойно говорю я, пытаясь отдышаться. Слышу, как мать всхлипывает и плачет, но у меня настолько наболело внутри, что я потерял чувствительность к ее слезам. Не верю ей больше. Сжимаю переносицу, пытаясь успокоиться. Вроде высказался, но легче не стало.

— Артур, мне плохо, — сдавленно произносит мать. А я горько усмехаюсь. Она опять мной манипулирует. Только я уже не поведусь.

— Хватит! — оборачиваюсь и вижу, как она держится за грудь и глотает воздух. — Выпей успокоительное, надоели твои спектакли! — кидаю ей, собираясь покинуть комнату. Сколько раз она проделывала этот трюк, играя на моих чувствах, добиваясь всего, чего хотела.

— Артур, — уже тихо, глотая воздух, зовет меня. Оборачиваюсь и застываю. Она на самом деле вся бледная, а губы трясутся и синеют на глазах.

— Бл*ть! — подлетаю к ней, видя, как ее ведет, и она потихоньку ложится. Не играет, ей реально плохо. — Где твои таблетки?! — кричу я. Она пытается что-то ответить, но губы дрожат, а речь становится несвязной. Оставляю ее и вылетаю из комнаты, сбегая по лестнице вниз. Вынимаю телефон, набирая скорую, а сам глазами ищу ее сумку. У меня у самого внутри все немеет, и руки отнимаются.

— Девушка, скорую, немедленно! — кричу в трубку. Нахожу сумку и вытряхиваю содержимое на диван.

— Не кричите, успокойтесь, объясните, что случилось, — лениво выдают на том конце.

— Моей матери плохо, мне немедленно нужна скорая! И если из-за вашего промедления с мамой что-то случится, я тебя закопаю! — рычу в трубку.

— Все звонки записываются, не угрожайте мне! — фыркает девушка, приводя меня в ярость. Нахожу пузырек с таблетками и несусь назад наверх.

— Слушай меня, тупая овца! Пока ты тут фыркаешь, моя мать умирает!

— Назовите адрес, — недовольно отвечает она. И я диктую ей чертов адрес, а в ответ слышу, что мы слишком далеко, и скорая не сможет приехать быстро. Вбегаю в спальню, так и не сбросив звонок. Подхожу к матери, беру ее за руку, пытаюсь приподнять, но она не реагирует.

— Мама! Мам! — кричу, слегка ударяю по щекам, но мать не приходит в себя.

— Мужчина, успокойтесь! Вы меня слышите?! — кричит мне в трубку оператор. — Скорая выехала. Поставьте телефон на громкую связь, я буду говорить, что делать, как оказать первую помощь.

И потом она много чего говорила, подсказывала, вплоть до искусственного дыхания и массажа сердца. Но все было бесполезно… Как оказалось, мать умерла еще до того, как я вбежал в комнату с лекарством. Мне просто отчаянно не хотелось в это верить. Мне казалось, что я чувствую ее пульс и дыхание…

Я убил мать.

Артур

Похороны завтра. Не трудно все организовать, когда у тебя достаточно денег и власти. Пара звонков, и все пройдет на высшем уровне, как и заслуживает моя мать. Я на работе, в своем кабинете. Нет, я не работаю, мне просто некуда идти, да и незачем. Мой дом теперь не просто пуст, он стал свидетелем моего убийства. Моя мать умерла на нашей с Лерой кровати. Умерла, не выдержав моей злобы, которую я на нее выплеснул.

Сжимаю голову руками и глотаю уже чистую ледяную текилу, прямо из бутылки. Мне плевать, как выгляжу и в каком состоянии буду завтра. По-моему я даже не переодевался и ничего не ел сегодня. Алкоголь мне заменяет все. Он обжигает глотку, внутренности и дает иллюзию полета. Он помогает мне окончательно не свихнуться и не пустить себе пулю в лоб. Делаю еще один глоток текилы и оскаливаюсь, чувствуя, как немеют губы. А хочется расщепиться на атомы, разлететься на все четыре стороны и больше не чувствовать этой скручивающей боли и чувства вины.

Встаю с места, подхожу к сейфу, открываю его, достаю револьвер, заряжаю одной пулей, прокручиваю барабан и сажусь на место. Откидываюсь на кресле, запрокидываю голову и смотрю в потолок, в одну точку, играя с барабаном револьвера, постоянно прокручивая его. Говорят, смерть матери была очень быстрой, почти мгновенной, и никто не виноват, так бывает — сердце не выдержало. Но я-то знаю, что к смерти привел ее я. И груз дикой вины давит на меня, сжимая грудную клетку. Кажется, еще немного, и мне раздробит кости. Закрываю глаза и тону в черной бездне. Она поглощает меня все глубже и глубже, засасывая. Еще немного, и захлебнусь. Стоит открыть глаза, и я вынырну в реальность, возвращаться не хочется. Где-то там, на дне этой бездны, я слышу противный раздражающий смех суки-судьбы. Она смеётся над тем, как я похерил всю свою жизнь. Сам лишил себя семьи, счастья, опоры, любви, веры, нежности и обожания жены. А потом несколькими ядовитыми словами убил собственную мать. Что за тварь-то я такая, которая безжалостно уничтожает все на своем пути?!