Без причин
Шрифт:
— Я девять лет училась так и не хочу больше! — Крик, бессмысленный, но такой искренний. Как и уставшие глаза с застывшими в них слезами. — Мама, я не могу! Я не хочу жить в клетке. Я хочу жить, как нормальный человек: в конце концов, жить, радоваться, учиться! Со мной больше ничего не случится, не нужно постоянно переживать и генерировать негативные сценарии!
— Мы отпустили тебя, и что произошло? Еле откачали, и я не собираюсь больше ничего слушать! — Мать смотрела на Злату как на врага и не желала ничего слушать. Её трясло, тело ходило ходуном, а лицо всё продолжало затягиваться багровыми пятнами. — Иди к себе. Когда успокоишься, поймёшь, что мы правы! До этого времени я не собираюсь с тобой разговаривать.
Злата горько усмехнулась и, глотая обиду, в ту же секунду встала изо стола, правда, напоследок не забыла посмотреть на своих родителей. Однако, на удивление, в этом взгляде больше не было ни злости, ни обиды только бесконечная усталость и разочарование.
Не хотелось больше ничего, но, как оказалось, это было лишь начало её очередного личного витка ада.
***
Дни до первого звонка Павла Аркадьевича потянулись бесконечной серой чередой: тупо и бессмысленно. Настолько, что оставляя свой номер на странице социальной сети, Злата ни на что всерьёз не рассчитывала. Огонёк веры в ней просто затух и не желал разгораться вновь.
Впрочем, после её поступка надежды на то, что мужчина забудет об обиде и сделает первый шаг, фактически не было. С другой стороны, поступить иначе она просто не могла, ведь радость после их близости в тот вечер была совсем недолгой, а слова навязчивой медсестры оказались слишком доходчивыми.
В ту ночь она пришла к ней в палату и нагло потребовала оставить Павла Аркадьевича в покое. Естественно Злата рассмеялась, однако, когда Лена показала их совместное с мужчиной фото в ординаторской, ей резко стало не до смеха. Сдержаться и не выдать своего страха тогда оказалось невыносимо тяжело.
— Ты хочешь, чтобы я уехала из больницы? — холодно спросила Злата, скрестив руки на груди. — Допустим. Правда, тебе это в попытках его очаровать несильно поможет.
— До твоего появления здесь у нас всё было хорошо, мы собирались поженится, так что как только ты свалишь, всё действительно наладиться, — не без злорадства заметила Лена.
На эту реплику Злата только закатила глаза.
— Не неси чушь. Павел Аркадьевич и свадьба, я скорее поверю, что завтра конец света, — иронично заметила девушка, мысленно призывая все свои силы. Держаться так нахально, когда внутри бешено колотилось сердце, стоило ей больших трудов. Страх и переживания за полюбившего врача потихоньку начинали сводить с ума. — Фотки, правда, сделала хорошие, тут не спорю. Хотя в них не было необходимости, я всё равно завтра собиралась сваливать. Зря трудилась.
— Думаешь, я поверю в этот бред? — Медсестра насупилась, но во взгляде всё-таки проступило сомнение. — Ты как клещ к нему прицепилась, но ничего я отцеплю. Если не свалишь, покажу это твоим предкам, и плохо резко станет всем.
— Топорно и глупо, потому что, если бы ты любила его так, как кричишь, то никогда бы не смогла причинить ему вред, несмотря на все его прегрешения, — Злата склонила голову набок и внимательно посмотрела в глаза Лены, отчаянно пытаясь что-то в них увидеть. — В тебе же только желание обладать не более того. Его ты не стоишь.
Выдержать этот диалог тогда оказалось непросто. Однако дать понять Лене, что в её руках находится настоящий рычаг власти было равносильно самоубийству. Злата смогла сделать равнодушный вид и убедить её в нелепости собственных угроз, но уехать, несмотря на это, всё-таки пришлось.
Рисковать Павлом Аркадьевичем девушка бы ни за что ни стала. Ведь в отличие от Лены она, действительно, им дорожила.
А он, кажется, почувствовал это и сделал первый шаг, позволяя ей увидеть немного больше, чем другим. Наверное, потому что тоже чувствовал их какое-то нереальное притяжение на духовном уровне. Такое, что постепенно даже их телефонные разговоры превратились в необходимость. Его голос и внимание позволяли окончательно не сойти с ума.
От родителей получить это было нереально, а вот Павел Аркадьевич давал ей всё это в таком количестве, что становилось страшно. Она любила слушать его, садится на подоконник и смотреть в окно. В такие моменты ей становилось по-настоящему тепло и больше ничего не хотелось.
Однако и это в тюрьме оказалось неслыханной роскошью. Злата поняла это, как только увидела, что её телефона в комнате больше нет, а на полках появились лишь новые фотографии сестры в рамках.
Они и так всегда украшали её комнату, только вот сейчас их стало ещё больше. Из каждого угла комнаты на неё смотрела улыбающаяся девушка, которую она не смогла спасти. Красивая, счастливая, та, что заслужила жить в отличие от неё.
С детства Злата росла в окружении этих фотографии, которые напоминали о невыносимом чувстве вины, ломавшем спину. Родители всегда с такой любовью говорили о её сестре, что невозможно было этого не заметить и не узнать. Они фактически жили ей, продолжая каждый день вспоминать любимые вещи, игрушки и увлечения.
Носить имя умершей и её вещи для Златы с самого детства стало нормой, также как и видеть галерею из сотни снимков в каждом уголке дома. Сейчас на столе девушки стояла та самая фотография, которая каждый раз душила её, заставляя чувствовать себя убийцей.
Последний снимок сестры в больнице. Измученная, бледная девушка с красными глазами и белым платком на голове, похожая на скелет.
— Значит, всё узнали… — усмехнулась Злата, опуская взгляд в пол. — Зря я родилась сестра, да? Зря… Ни смысла, ни боли… Ничего. Всё зря…
***
Дождаться родителей ни в этот вечер, ни в следующие так и не получилось. Злата не выходила из зала целыми днями, надеясь застать их и поговорить. Не потому что хотела этого, а потому что боялась за своего врача, прекрасно понимая, что они могут с ним сделать. Однако и этим вечером домой никто так и не пришёл. Привычный молчаливый игнор, знакомый с детства. Каждый раз один и тот же ритуал, когда она делала что-то не так.
Нахамила гостю, сказала, что хочет в обычную школу, подружилась с дочерью друзей отца.
Сестра сделала бы всё лучше. Она бы справилась, никого не огорчив, если бы выжила. Если бы Злата оказалась подходящим донором. Если бы случилось то, чего не произошло.
Удушливая волна тоски окончательно погребла Злату под собой.
В доме уже не горел свет, и темнота, как никогда, лучше укрепляла невесёлые мысли. Злата устало поднялась с дивана, растерянно смотря по сторонам. Было пусто и было страшно.
Охрана ждала за дверью, не давая даже малейшего шанса выйти. Впрочем, девушка больше этого и не хотела. В один момент руки просто опустились.
Она просто тихо поднялась по лестнице и зашла в ванну. Посмотрела в зеркало и улыбнулась своему отражению. Всё закончилось, пришло время прощаться.
Девушка осмотрелась вокруг, спокойно набрала ванну и вытащила давно припрятанное тоненькое лезвие. Колебаний не было, сомнений тоже. Провести лезвием по венам на руках оказалось поразительно легко.