Без причин
Шрифт:
Паша молчал и ничего не говорил, просто в какую-то секунду внезапно обнял, прижал к себе и дал проплакаться на плече. Её невыносимый и грозный врач снова утешал и ничего не требовал взамен. Ни раньше. Ни сейчас. А она снова вешала на него свои проблемы. От осознания собственного ничтожества и слабости, девушки всхлипнула ещё сильнее.
Злата не считала времени, теряясь в пространстве и продолжая плакать. Она цеплялась пальцами за его футболку, мочила слезами плечо и шептала что-то совсем неразборчивое. Паша не мешал ей, только чувствовал, как девичья боль отдаётся в нём с такой же силой . Хотелось просто ударить тех людей, которые планомерно доводили собственного ребёнка до такого состояния.
Врач знал о проблемах Златы и всегда был подсознательно готов к её срывам и истерикам. Психолог советовал проживать это вместе, и они, действительно, старались делать это именно так. Во всяком случае через несколько десятков минут всхлипы начинали стихать, а прерывистое дыхание становилось ровнее.
— Что случилось? — всё же спросил мужчина, когда Злата перестала плакать и по-детски трогательно обняла его за шею, тут же утыкаясь в неё своим холодным носом. — Как ты?
— Я…. Я испугалась, что разочарую тебя, — честно выдала Злата слегка дрожащим голосом. — Прости мне просто стало страшно, что ты поймёшь, что я — ущербна и уйдёшь. Я…
Она снова начинала дрожать, а Паша привычно прижимал её ещё теснее, своей реакцией блокируя новый приступ.
— Всё хорошо, игрунка моя, — выдохнул мужчина, шепнув это осторожно на ушко. — Я с тобой… Всё хорошо…
22. Доверие — это несложно
Лежать на его плече и говорить о том, что беспокоит, оказалось совсем несложно.
И пусть сначала слова едва складывались в предложения, внутренности душил стыд и страх, а голос звучал необычайно тихо, всё было именно так, как было нужно именно сейчас. Несмотря на опасения, страхи и множество разниц, стоящих между ними.
Конечно, в эти напряжённые моменты Злата чувствовала себя комком нервов: сжималась, тряслась и, кажется, в какой-то момент едва дышала, но тем не менее продолжала идти вперёд, наперекор собственным прежним установкам, чувствуя при этом пальцами горячую мужскую ладонь и ощущая поддержку каждой клеточкой своего тела.
Паша не перебивал, не задавал вопросов, а просто слушал, не забывая ласково гладить худую спину. Он мысленно ловил каждую фразу, старался всё обдумать и сделать выводы. Мужчина не был психологом, однако тем не менее внутри него всё равно отчётливо назрело осознание: этой девочке нужен не столько врач, сколько любящий человек, находящийся рядом и не собирающийся уходить.
Ребёнок, выросший без любви и внимания, несмотря на отчаянные их поиски, не может просто так взять и поверить в чью-то привязанность. И винить такого человека в этом тоже самое, что винить астматика в его собственной болезни. Так сложилось в виду объективных причин и теперь остаётся только корректировать последствия.
— Я боюсь не справиться, — после очередного эмоционального всплеска сбивчиво заключила Злата, стараясь сдержать очередной всхлип. — Не справиться с работой и со своими чувствами. Мне страшно, что мои эмоции снова будут неправильными… Вдруг я… оттолкну тебя неопытностью, навязчивостью или чем-то ещё, о чём даже не догадываюсь? Я пытаюсь быть сильной и взрослой, но у меня постоянно не получается… Как будто что-то сбивается, и я звоню с претензиями дурочки и требую внимания…
— Боишься, что я уйду, если ты перестанешь держать? — спокойно уточнил Паша, мягко поглаживая большим пальцем руку девушки. Он не старался сделать свой тон притерно-сладким, напротив, сохранял в голосе привычную строгость. И хотя он видел, каких трудов стоило Злате такое "очевидное для него" признание, повести себя по-другому было сейчас нельзя. Грань между жестокостью и жалостью всегда поразительно тонка. — Злат, ответить-то всё равно придётся, я мысли читать не умею, а вечно бежать от правды не вариант, всё равно накроет.
Девушка прикрыла глаза, ухмыльнулась сквозь слёзы, а потом осторожно кивнула, как бы отвечая на высказанный вопрос. Ещё несколько минут Злата продолжала молчать, всё ещё немного сопя носом и ожидая его реакции, способной или подарить, или отнять последнюю надежду. Своими откровениями Злата раз за разом вверяла ему свою душу и теперь ей оставалось только ждать и верить, что её чувства не втопчут в грязь.
Паша разрушать её опасения не спешил, выжидал паузу, тщательно обдумывая последующие слова. Нужно было взвесить каждое слово, чтобы не сделать хуже и не спровоцировать защитную реакцию девушки. Откат назад в их непростой ситуации стал бы фактическим поражением. Мужчина устало выдохнул, привычно нахмурился, а потом вдруг осторожно притянул Злату к себе и ласково поцеловал в макушку.
Так просто и быстро, что девушке тут же облегчённо выдохнула. Дикое желание свернуться рядом с Пашей в клубочек в этот момент, казалось, стало просто невыносимым и ощущаемым даже кончиками пальцев. Впрочем, именно это она и сделала, несмотря на напряжённость ситуации.
— Боясь и сдерживая себя во всех порывах ты делаешь только хуже. Ты постепенно убиваешь себя, стараясь стать удобной для остальных, — уверенно ответил на невысказанный вопрос Паша. Без тактичности, но с искренностью, которую Злата так в нём любила. Под его приятными поглаживаниями думать о тяжёлых вещах становилось проще. — А ведь те, ради кого ты это делаешь, в большинстве своём недостойные люди. Даже я…
Девушка нахмурилась и покачала головой, заставив Пашу усмехнуться. Правда же, хотя приятно, что он нравится ей и таким, какой он есть. Но тем не менее розовые очки тоже надо раскалывать, иначе впоследствии сыграет злую шутку.
— Просто, Злат, я хочу, чтобы ты поняла, при всех моих недостатках я не преследую цели тебя обмануть. Да, эти слова не равны тому, что мы проживём вместе всю жизнь и родим десять детей. Это придётся принять, потому что жизнь устроена так, что ни один врач, экстрасенс или астролог не предскажет тебе все события жизни с точностью до года. — Паша, провёл ладонью по светлым волосам и внимательно заглянул в испуганные глаза. — Ты мне нужна, и я хочу быть с тобой. Однако в будущем может случиться всё, что угодно, при этом счастью в настоящем ничего не мешает, кроме твоих родителей, конечно. — Мужчина выждал паузу, а она привычно улыбнулась, утыкаясь носом в её плечо. — Они — сущий кошмар. Интересно, как у них могла появиться вполне адекватная ты.
Злата снова рассмеялась и с лёгкой усмешкой подняла на него взгляд. Она очень внимательно его слушала, но, кажется, как истинная женщина, особенно внимательно запомнила лишь фразу о том, что ему нравится. Не то, чтобы остальное было неважно, просто в сотый раз осознавать его привязанность к ней было по-особенному волнительно.
— Между прочим, я не вполне, а вообще адекватна, — въедливо подметила Злата, по-детски обнимая его обеими руками. — И всё понимаю, но не хочу домой возвращаться. С тобой так хорошо здесь, что ничего не надо. Да-да ванильные сопли и не начинай ворчать…
Злата закатила глаза, пытаясь перевести разговор в шутку и не дать мужчине шанса испортить её сентиментальное настроение, но Паша снова умудрился её удивить, потому что не стал включать режим брутального и вредного доктора. Напротив, он пробежался пальцами по её спине, притянул к себе вплотную и ласково посмотрел в глаза.
— Вообще, я тоже не хочу тебя возвращать, — признался мужчина, усмехаясь. — Надо, а не хочется. Пропадать не хочется и отпускать тебя фиг знает насколько тоже. Одним словом, Злат, ты — моя задачка со звёздочкой. С самого начала.