Чтение онлайн

***

Когда они приехали в больницу, Паша уже ждал их в приемном покое. Сонный, уставший, измученный, но, как и всегда, собранный, решительный и уверенный в каждом своём действии. Он координировал других врачей, что-то говорил, пытался бегло объяснить ситуацию отцу Златы, который никак не желал отойти от своей жены.

Во всеобщей суматохе, ему явно было совсем не до девушки, потому что буквально каждый требовал срочного внимания, но на минуту… Только на одну минуту во всеобщем хаосе Паша остановился и посмотрел на девушку, стоявшую в углу.

Не так, как на всех остальных, и Злата сразу же почувствовала этот взгляд. Мягкий, теплый и поддерживающий. Такой, что прочесть то, что он хотел им сказать, оказалось несложно.

Всё хорошо. Я с тобой.

Усталый и любящий взгляд карих женских глаз был ему ответом. Перепуганный, но наполненный таким доверием, что у Паши позорно закололо где-то под сердцем. В него, кажется, никто и никогда не верил так, как верила эта девчонка. Искренне и не требуя ничего взамен.

Я тоже рядом. Знаю, что ты сделаешь всё, что можешь.

Минута — и за Пашей закрылись двери, и без его взгляда Злате снова резко стало холодно. Нахлынувшие было во время сборов силы стихли, оставляя за собой только ожидание и усталость. Не было страха, не было волнения или дрожи. Все эмоции ужаса остались в доме, где её главной задачей стало спасти человека и довести его сюда живым. Остальное уже было не в её власти. Она сделала всё, что смогла.

Странно, но страха за жизнь матери у Златы почему-то не было. Девушка беспокоилась, боялась, что сделала что-то не так при госпитализации, однако ровно все те же эмоции она бы испытывала и в случае, если бы в больницу попал просто незнакомый человек с улицы. Как следствие, собственное ощущение безразличия к происходящему провоцировало только чувство вины…

Несмотря на то, что присутствие отца, на душе легче не становилось. Как ни крути, они были друг другу чужими людьми. Она всё детство любила их, а они не любили её. К сожалению, так бывает, но, увы, обида от этого не проходит. И в критической ситуации все чувства по отношению к родителям и вовсе разом начинают атрофироваться, будто бы их никогда и не было.

Ни страха, ни злобы, ни обиды — ничего, кроме какой-то потерянности и бесконечной усталости. На минуту Злата задумалась о том, что, наверное, именно знакомство с подругой в детстве и встреча с Пашей помогли ей в некоторой степени избавиться от бездумной детской привязанности к родителям. И дело было не в том, что кто-то из них настраивал её против матери или отца, а в том, что они просто показали ей, какой бывает любовь.

Показали, что любовь — это забота и способность принять тебя таким, какой ты есть. Показали, что любовь — это та история, когда тебе не нужно постоянно заслуживать право быть любимым. Показали, что любовь бывает ответной и может не приносить боль. Показали, что она не дефектная и достойна любви, дружбы и поддержки.

Подумав об этом, Злата устало улыбнулась и посмотрела на отца. Он, кажется, стал выглядеть ещё хуже с того момента, как они приехали в клинику. Дезориентированный, бледный, перепуганный, он вжался в сидение и смотрел в стену перед собой, что-то отчаянно приговаривая.

Кажется, своего положения он не менял около двух часов. Так и сидел, то ли молясь, то ли сходя с ума. Смотреть на это с течением времени добродушной Злате становилось всё более и более невыносимо. Жалость проникала в сердце и царапала его, словно ржавый гвоздь.

Девушка знала, что отец очень любит мать, они ведь даже почти никогда не расставались, поэтому отчасти она могла понять чувства мужчины. Случись что-то с Пашей, Злата бы тоже не находила себе месте. Выдохнув и немного подумав, Злата неожиданно для самой себя заняла место рядом с мужчиной и впервые за много лет осторожно попыталась заговорить с собственным отцом, пребывающим в каком-то трансе.

— С ней всё будет в порядке, — постаралась максимально уверенно произнести Злата, но мужчина закономерно никак не отреагировал, продолжая смотреть в одну точку. — В клинике очень хорошие врачи, они помогли мне, когда был фактически безнадёжный случай, спасут и здесь. Она поправится и вернётся. Успокойся.

Девушка говорила медленно и чётко, проговаривая каждое слово так, словно бы говорила с ребёнком. Ей хотелось достучаться до отца, облегчить его переживания, но не потому что он был её папой, а потому что… Злата по себе знала, что переживать страх в одиночку намного сложнее, и хотела помочь.

Она не научилась оставаться равнодушной, видя чужую. Паша всегда подшучивал над этим её качеством и говорил, что врачом ей не быть. В этом случае любимый доктор точно был прав.

— Тебе нужно успокоиться, врач через пару часов выйдет, и всё скажет. Мне сказали, что случай матери не критичен, и всё обойдётся, — мужчина повернул в сторону Златы голову и остановился на ней взглядом, в котором плескалась надежда. На самом деле, про тяжесть случая ей никто ничего не говорил, но отец выглядел настолько подавленным, что ей просто захотелось его поддержать. — Она справится.

Мужчина вымученно улыбнулся, а потом внезапно опустил голову на колени, гулко выдыхая. В его позе было столько боли, что Злате невольно захотелось от неё спрятаться. Несмотря на то, что отец никогда не проявлял к ней сострадание в подобные минуты, она чувствовала по отношению к нему именно это.

Ей просто хотелось помочь ему и поддержать, вывести на диалог, ведь так ощущение боли хоть немного притупляется и постепенно отец, действительно, начал говорить с ней. Немного сбивчиво, путанно, но с каждой фразой всё больше и больше раскрывая свои переживания.

— Сердце... Я догадывался, что что-то не так, но твоя мать не послушала, а сейчас… — Мужчина покачал головой, и девушке подумалось, что она никогда не слышала в голосе кого-то столько отчаяния. Он, действительно, чувствовал свою вину и очень сильно боялся потерять свою супругу, потому что любил. — Не могу… Не могу… Всё также, как тогда. Абсолютно. А я… просто не могу потерять её, как Злату, понимаешь?

Он прошептал последнюю фразу так, что всё внутри девушки сковало от смеси холода, жалости и боли. Отец обессиленно поднял голову и посмотрел на дочь. С таким отчаянием, что Злате так по-детски захотелось плакать от жалости одновременно к нему и к себе.

Ведь впервые за все годы жизни она увидела в глазах папы любовь, ту самую, которую раньше так сильно искала. И эта любовь там была, просто не для неё, а для его семьи. Для любимой жены и рано ушедшей дочери, заменой которой она так никогда и не стала и которую он так никогда и не полюбили. Вся его жизнь после ухода настоящей Златы сосредоточилась на жене, как на единственном спасении, и теперь её потеря… могла просто его уничтожить.