Чтение онлайн

– Вот, например, мистер Кейбл был явно ошеломлен, когда я выразил восхищение его жилетом.

Генриетта еле заметно улыбнулась.

– Мистер Кейбл страдает разлитием желчи, и это дурно влияет на его характер. К тому же недавно один заезжий методистский проповедник обратил его жену в какую-то особо страстную форму христианства, и теперь она выражается исключительно с помощью стихов из Библии. Боюсь, его семейную жизнь сейчас благополучной не назовешь.

– Впредь я ни словом не обмолвлюсь о его манере одеваться, – пообещал Дарби.

Генриетту очаровала способность этого мужчины смеяться не открывая рта. Смех слышался в его голосе, читался во взгляде.

– А чего вы ожидали, украшая шею кружевом? – спросила Генриетта. Судя по всему, Дарби нисколько не смутили презрительные взгляды, бросаемые на него уилтширскими джентльменами. Как он мог чувствовать себя столь уверенно, оставаясь при этом белой вороной?

– Мне нравится кружево, – сказал Дарби. Генриетта оказалась права: смутить его невозможно. – В кружеве присутствует симметрия, совершенство, от которого я получаю удовольствие.

– Симметрия? Я всегда считала страсть к кружевам уделом женщин. – Однако на Дарби кружева смотрелись как угодно, но только не женоподобно.

Дарби пожал плечами.

– Мне нравится. Симметрия – неотъемлемая составляющая красоты, леди Генриетта. Вот вы… вы притягательно симметричны. Ваши глаза расположены на идеальном расстоянии по отношению к носу. Вы никогда не замечали, что красота неразрывно связана с расстоянием между глазами?

– Нет, не замечала, – ответила Генриетта. К раздражению Дарби, она даже не поняла, что он начал с ней флиртовать, и вместо того, чтобы восхищенно захихикать, она сдвинула брови.

– Знаете, мистер Дарби, в деревне живет доярка, у которой один глаз голубой, а другой – зеленый. И она считается вполне себе привлекательной. Более того – все деревенские парни наперебой добиваются ее внимания. Не означает ли это, что вы ошибаетесь, утверждая, что симметрия является обязательным фактором для того, чтобы объект считался привлекательным?

– Не думаю, что ошибаюсь. Вероятно, вас сбила с толку совершенно противоположная теория о том, что уникальность приносит удачу. Как в случае с четырехлистным клевером.

– Четырехлистный клевер вполне симметричен, – заметила Генриетта.

– Как и трехлистный. Но четырехлистный уникален и это делает его асимметричным.

– Ваша теория крайне ненадежна. Ведь моя доярка красива именно благодаря своей асимметричности, или, иными словами, уникальности.

– Что ж, вернемся к вашей личной симметрии, – вкрадчиво произнес Дарби.

Однако Генриетта сменила тему разговора, словно не услышала его слов.

– Мистер Дарби, я хотела извиниться за то, что ошибочно приняла Джози и Аннабель за ваших дочерей и действовала исходя из этого предположения. Мне не стоило разговаривать с вами в столь резкой манере.

– О, прошу вас, забудьте. Вы дали мне очень дельный совет. Агентство по подбору персонала в Бате пришлет завтра утром двух претенденток на место няни, и я непременно поинтересуюсь их мнением относительно ношения мокрой одежды.

Генриетта подалась вперед, и в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.

– Джози нужна исключительно добрая и чуткая женщина, мистер Дарби. Вы наверняка это понимаете, и я надеюсь, вам удастся найти кого-то, кто и сам пережил потерю.

– Джози… – Дарби осекся.

– Кажется, она очень сильно горюет по матери.

– Джози почти не знала свою мать. Моя мачеха виделась с ней не чаще двух раз в год – на Рождество и в день рождения. Хотя последний повод я поставил бы под сомнение, поскольку день рождения Джози выпал на очень неудобное время года.

Поймав на себе вопросительный взгляд Генриетты, Дарби пояснил:

– Шестнадцатое апреля, самое начало сезона. Осмелюсь предположить, что Джози видела собственную мать четыре или пять раз в жизни, но при этом была слишком мала, чтобы в полной мере осознать важность этих встреч.

– Тогда почему она так подавлена?

– Не имею понятия. Возможно, ее потряс переезд в Лондон после смерти моей мачехи.

Дарби опустил глаза и понял, что барабанит пальцами по столу. Нет, ему действительно необходимо подыскать себе жену. Возможно, вдову с собственными детьми, которая сможет понять, почему Джози ведет себя как дикий зверек. Судя по всему, леди Генриетта знала о детях не больше, чем он сам.

– Вполне возможно, что Джози таким образом реагирует на перемены. Позвольте мне еще раз извиниться за свое возмутительное поведение. Я лишь надеюсь, что не причинила вашей сестре душевных страданий.

Дарби улыбнулся.

– Насчет этого можете не беспокоиться. Джози прекрасно провела время и в подробностях рассказывала о своем весьма интересном знакомстве. К счастью, она не расслышала вашего имени и называет вас леди Хенни, так что вам не грозит стать притчей во языцех.

Более всего Дарби раздражала возмутительная чувственность губ Генриетты, которые природа наделила насыщенным розовым цветом. Восхитительно пухлые и мягкие, они так и манили накрыть их в поцелуе. Дарби только и думал о том, как сильно хочет их поцеловать. Перегнуться через стол и забыть о сводящих с ума сестрах, вкусив сладости губ леди Генриетты.

И раз уж ему необходима жена, то почему не жениться на ней? Кажется, она очень любит детей и к тому же невероятно очаровательна, хоть и совершенно не разбирается в вопросах воспитания.

По какой-то причине мысль об этом пугала Дарби. Ему действительно необходима жена. Но он всегда думал о ней как о некоем украшении дома, коим непременно обзаведется в будущем. Конечно же, его жена должна быть красивой и иметь благородное происхождение. А еще – и это качество Дарби ценил превыше всего – она должна обладать мягким нравом. В детстве он порядком насмотрелся на визжащих женщин, чтобы сторониться таких во взрослой жизни.

Впрочем, мягкой и сдержанной Генриетту не назовешь. Дарби сразу вспомнилось написанное на лице Джози удивление, когда леди Генриетта окатила ее водой. Подобные поступки были вполне в духе его матери.

– Джози вскоре вырастет и станет обычным взрослым человеком, – произнес Дарби. – Полагаю, деревенский воздух уже пошел ей на пользу. Могу я принести вам что-то из угощения?

– Но, мистер Дарби…

– Леди Генриетта, я был непростительно груб. Я и без того очень обязан вам за спасение Джози и Аннабель, и мне не стоило утомлять вас рассказами о своих семейных проблемах.